-- Мама, мама, сказала леди Гарріета: -- мистеръ Престонъ не желалъ, чтобы объ этомъ говорили.
Мистрисъ Гибсонъ въ то же самое время воскликнула:
-- Цинція, мистеръ Престонъ! И въ тонѣ ея выражалось такое изумленіе, что леди Комноръ, еслибъ она хоть сколько нибудь привыкла наблюдать надъ своими собесѣдниками и собесѣдницами, непремѣнно убѣдилась бы въ томъ, что мистрисъ Гибсонъ находится въ полномъ невѣдѣніи того факта, на который она намекала.
-- Что касается до желаній мистера Престона, то мнѣ нѣтъ до нихъ дѣла, когда я считаю своей обязанностію указывать людямъ на ихъ ошибки, надменно возразила леди Комноръ, въ отвѣтъ на замѣчаніе леди Гарріеты.-- Неужели, Клеръ, вы станете утверждать, что ничего не знали о помолвкѣ вашей дочери съ мистеромъ Престономъ? Она нѣсколько времени... нѣтъ, кажется, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, дала ему слово, а теперь взяла его назадъ, и впутала въ эту гадкую исторію дочь Гибсона... которую... я забыла, какъ зовутъ. Она вздумала ея руками жаръ загребать, и сдѣлала ее и себя предметомъ городскихъ толковъ и сплетенъ. Я помню, въ молодости моей одну молодую дѣвушку звали: Джесси Кокетка. Если вы не станете получше смотрѣть за вашей дочерью, то и ей, пожалуй, дадутъ прозваніе въ такомъ же родѣ. Я говорю вамъ, какъ другъ, Клеръ, когда утверждаю, что эта молодая дѣвушка еще дастъ себя знать прежде, чѣмъ выйдетъ замужъ. Не подумайте, чтобъ я заботилась о чувствованіяхъ мистера Престона: ни чуть не бывало! Я даже не знаю, есть ли у него сердце; но за то мнѣ хорошо извѣстно, что прилично и что нѣтъ -- молодой дѣвушкѣ; кокетство, говорю вамъ, къ добру не ведетъ. Теперь вы обѣ можете уйти. Пришлите ко мнѣ Даусонъ; я устала и хочу немножко соснуть.
-- Право, леди Комноръ... Неужели вы мнѣ не вѣрите? Я не думаю, чтобъ Цинція давала слово мистеру Престону. Онъ когда-то за ней ухаживалъ и я боялась...
-- Позвоните Даусонъ, съ утомленіемъ произнесла леди Комноръ и закрыла глаза. Леди Гарріета слишкомъ хорошо знала мать, и потому, поспѣшила почти силою увести мистрисъ Гибсонъ, которая все время не переставала оправдываться и отвергать справедливость слуховъ, переданныхъ ей леди Комноръ.
Прійдя въ свою комнату, леди Гарріета сказала:
-- Послушайте, Клеръ, я вамъ все разскажу, какъ слѣдуетъ, и тогда вы должны будете повѣрить, такъ-какъ я получила всѣ эти свѣдѣнія отъ самого мистера Престона. Я слышала, что въ Голлингфордѣ ходили о немъ исторіи и, встрѣтясь съ нимъ, спросила, насколько онѣ справедливы. Онъ видимо предпочелъ бы не говорить объ этомъ: кому пріятно разсказывать о своихъ неудачахъ въ любви? Онъ взялъ съ меня и съ папа слово, что мы будемъ молчать; но папа не сдержалъ его, и вотъ на чемъ мама основала свои предположенія. Изо всего этого вы должны заключить, что они справедливы.
-- Но Цинція помолвлена за другого человѣка -- повѣрьте мнѣ въ этомъ. Она отказалась еще отъ другой, очень хорошей партіи, которая представлялась ей въ Лондонѣ. Мистеръ Престонъ лежитъ въ основаніи всего зла.
-- Нѣтъ! Въ этомъ случаѣ я полагаю, прелестная мисъ Цинція сама виновата въ томъ, что, давъ слово одному -- нѣтъ, двумъ человѣкамъ, заставила еще третьяго сдѣлать себѣ предложеніе. Я терпѣть не могу мистера Престона, но тѣмъ не менѣе нахожу, что его нельзя упрекнуть въ томъ, что онъ будто бы самъ создалъ себѣ соперниковъ, которые сдѣлали изъ него жертву.