-- Сходите къ нему еще разъ и скажите, что я могу подождать. Это не правда, продолжалъ мистеръ Гибсонъ, по уходѣ слуги обращаясь къ Молли: -- въ двѣнадцать часовъ мнѣ необходимо быть уже въ другомъ мѣстѣ. Но, если я не ошибаюсь, его обычная учтивость не позволитъ ему заставить меня долго ждать и приведетъ его сюда скорѣе всѣхъ нашихъ просьбъ и увѣщаній. Однако, мистеръ Гибсонъ уже начиналъ терять терпѣніе, когда, наконецъ, на лѣстницѣ послышались тяжелые шаги сквайра. Онъ шелъ медленно и неохотно, и войдя въ комнату, точно слѣпой, хватался за стулья и столы, встрѣчавшіеся ему на пути. Съ поникшей головой, онъ протянулъ руку мистеру Гибсону и привѣтствовалъ его слабымъ пожатіемъ.
-- Я очень ослабѣлъ, сэръ. На все воля божія, конечно, но ударъ этотъ жестоко поразилъ меня. Онъ былъ мой старшій сынъ.-- Онъ говорилъ точно съ чужимъ, которому сообщалъ неизвѣстные ему факты.
-- Вотъ Молли, сказалъ мистеръ Гибсонъ съ дрожью въ голосѣ и подвигая къ нему молодую дѣвушку.
-- Прошу извиненія, я сначала не замѣтилъ ее. Такъ много мыслей толпится у меня въ головѣ!-- Онъ тяжело опустился на стулъ и, казалось, забылъ о присутствіи и отца и дочери. Молли ожидала, что затѣмъ послѣдуетъ? Вдругъ мистеръ Гибсонъ заговорилъ.
-- Гдѣ Роджеръ? спросилъ онъ: -- кажется, ему скоро надлежитъ быть въ Капштадтѣ? И онъ выразительно посмотрѣлъ на два нераспечатанныя письма, прибывшія съ утренней почтой. Одно изъ нихъ было отъ Цинціи. Молли тоже узнала ея почеркъ и переглянулась съ отцомъ. Событія вчерашняго дня казались такими отдаленными! Но сквайръ ничего не замѣчалъ.
-- Я полагаю, сэръ, вы рады будете свидѣться съ Роджеромъ. Конечно, это можетъ случиться не прежде, какъ черезъ нѣсколько мѣсяцевъ, но онъ, безъ сомнѣнія, теперь поспѣшитъ своимъ возвращеніемъ.
Сквайръ что-то отвѣчалъ, но такъ тихо, что отецъ и дочь, несмотря на всѣ ихъ усилія, не могли съ точностью разслышать его словъ. Однако, обоимъ показалось, что онъ сказалъ: "Роджеръ не Осборнъ!" И мистеръ Гибсонъ отвѣчалъ какъ-бы на это восклицаніе. Молли никогда не слышала, чтобъ отецъ ея говорилъ такимъ тихимъ, спокойнымъ голосомъ.
-- Нѣтъ! Мы знаемъ это. Но я отъ всей души желаю, чтобъ Роджеръ, или я, или кто либо другой могли принести вамъ хоть малѣйшее утѣшеніе. Боюсь только, что это свыше человѣческихъ силъ.
-- Я стараюсь, сэръ, говорить: да будетъ воля Божія! возразилъ сквайръ, въ первый разъ взглядывая на мистера Гибсона, и въ тонѣ его слышалось нѣсколько больше оживленія: -- но покорность совсѣмъ не такая легкая добродѣтель, какъ думаютъ счастливые люди.-- Они всѣ съ минуту помолчали, потомъ сквайръ снова заговорилъ: -- онъ былъ мое первое дитя, сэръ, мой старшій сынъ. Въ послѣднее время мы не были... голосъ его порвался, но онъ сдѣлалъ надъ собой усиліе и продолжалъ: -- мы не были такими хорошими друзьями, какъ того слѣдовало бы желать. И я почти увѣренъ, онъ не зналъ, какъ горячо я любилъ его.-- И онъ громко зарыдалъ.
-- Такъ лучше! шепнулъ мистеръ Гибсонъ Молли: -- когда онъ успокоится, не бойся съ нимъ заговорить и разскажи ему все, что тебѣ извѣстно.