Молли начала. Звуки ея собственнаго голоса казались ей какими-то чужими, точно говорила не она, а кто нибудь другой. Однако она съ отчетливостью произносила каждое слово. Сначала сквайръ и не думалъ слушать ее.
-- Когда я гостила здѣсь во время болѣзни мистрисъ Гамлей... сквайръ притихъ: -- мнѣ случилось однажды быть въ библіотекѣ, куда черезъ нѣсколько времени пришелъ и Осборнъ за какой-то книгой. Онъ просилъ меня не безпокоиться и не уходить, говоря, что недолго здѣсь останется. Вслѣдъ за нимъ явился и Роджеръ, который, не видя меня въ темномъ уголку, гдѣ я сидѣла, сказалъ Осборну: -- вотъ письмо отъ твоей жены!
Сквайръ весь превратился въ слухъ. Съ тревожнымъ вопросомъ въ опухшихъ отъ слезъ глазахъ, онъ взглянулъ на Молли и проговорилъ: -- письмо отъ его жены! Осборнъ былъ женатъ! Молли продолжала:
-- Осборнъ очень разсердился на Роджера за то, что тотъ высказалъ его тайну въ моемъ присутствіи. Они взяли съ меня слово, что я никогда никому не выдамъ ее, и даже въ разговорѣ съ ними буду избѣгать намёковъ на нее. Я до вчерашняго вечера ни слова не говорила объ этомъ папа!
-- Продолжай, сказалъ мистеръ Гибсонъ: -- разскажи сквайру о посѣщеніи Осборна! Сквайръ смотрѣлъ на нее съ сознательнымъ взглядомъ въ широко раскрытыхъ глазахъ.
-- Нѣсколько мѣсяцевъ спустя, Осборнъ какъ-то зашелъ къ намъ, имъ чувствовалъ себя нездоровымъ и хотѣлъ посовѣтоваться съ папа. Я одна была дома: папа вышелъ незадолго передъ тѣмъ. Не помню, какъ это случилось, только онъ вдругъ заговорилъ со мной о своей женѣ, въ первый и въ послѣдній разъ послѣ сцены въ библіотекѣ.-- Она взглянула на отца, какъ-бы спрашивая совѣта на счетъ тѣхъ немногихъ подробностей, какія ей еще оставалось досказать. Засохшія губы сквайра съ трудомъ произнесли:
-- Скажите мнѣ все, все.
-- Онъ говорилъ, что жена его очень милая и добрая женщина и что онъ къ ней сильно привязанъ. Но она римско-католическаго вѣроисповѣданія и... Молли снова взглянула на отца... и когда-то была въ услуженіи. Вотъ и все. Дома у меня хранится ея адресъ, который онъ тогда же написалъ и далъ мнѣ.
-- Теперь все кончено, простоналъ сквайръ: -- все прошло и не возвратится болѣе! Я не хочу упрекать его, нѣтъ, но чувствую, что ему не слѣдовало такъ долго жить съ подобной тайной между нами. Никогда болѣе ничему не стану я удивляться въ жизни: кто можетъ съ достовѣрностью сказать, что таится въ сердцѣ человѣческомъ? Женатъ -- и такъ давно! А мы все это время жили подъ одной кровлей, садились, за одинъ столъ! Я не стѣснялся съ нимъ, выказывалъ ему свое дурное расположеніе духа, не скрывалъ своего гнѣва!... Женатъ! О, Осборнъ, Осборнъ -- тебѣ давно бы слѣдовало сказать мнѣ это!
-- Конечно, слѣдовало бы! замѣтилъ мистеръ Гибсонъ: -- но онъ зналъ, какъ вамъ не понравился бы его выборъ, и не осмѣливался съ ваий о немъ говорить. Тѣмъ не менѣе, онъ нехорошо сдѣлалъ, скрывъ его отъ васъ.