-- Могу я прочесть нѣкоторыя изъ этихъ писемъ?-- Во всякое другое время она никогда не рѣшилась бы обратиться къ нему съ подобнымъ вопросомъ, но теперь ухватилась за первый предлогъ, чтобъ положить конецъ безмолвному отчаянію старика.
-- Да, да, прочтите ихъ, сказалъ онъ.-- Можетъ быть, вамъ это и удастся. Я съ трудомъ могу разбирать черезъ слово, но почти ничего не понимаю и нарочно оставилъ письма здѣсь, чтобъ вы прочли ихъ и сказали мнѣ, что въ нихъ заключается.
Молли сама не слишкомъ-то бойко читала пофранцузски писанное, хотя печатное хорошо понимала. Къ тому же, почеркъ писемъ былъ не изъ разборчивыхъ, а правописаніе не отличалось особенной вѣрностью. Однако, ей удалось довольно хорошо перевести на англійскій языкъ нѣсколько милыхъ, наивныхъ фразъ, которыя дышали любовью къ Осборну и были проникнуты безграничной покорностью его волѣ. Еслибъ Молли могла свободнѣе читать пофранцузски, ей, можетъ быть, и не удалось бы дать своимъ англійскимъ фразамъ такой простой оборотъ, который былъ вполнѣ понятенъ сквайру и трогалъ его до глубины души. Мѣстами встрѣчались и англійскія выраженія: ихъ сквайръ уже съ жадностью прочелъ во время отсутствія Молли. Всякій разъ, какъ молодая дѣвушка останавливалась, онъ говорилъ: "продолжайте, прошу васъ", и слушалъ ее, закрывъ лицо руками.
Она встала, чтобъ взять еще нѣкоторыя изъ писемъ Эме, и случайно напала на одну бумагу.
-- Видѣли ли вы это, сэръ? спросила она, и прочла громко: -- "метрическое свидѣтельство Роджера-Стефена Осборна, родившагося: Іюня 21-го 183* -- отъ Осборна Гамлея и его супруги, Маріи-Эме...
-- Дайте мнѣ его сюда, надорваннымъ голосомъ проговорилъ сквайръ, быстро протягивая руки... Роджеръ -- это я. Стефенъ -- это мой старикъ-отецъ: онъ умеръ моложе, чѣмъ я теперь, но почему-то я всегда считалъ его очень старымъ. Онъ былъ сильно привязанъ къ Осборну, когда тотъ еще едва начиналъ бѣгать. Это хорошо съ его стороны, что онъ вспомнилъ о моемъ отцѣ, Стефенѣ. А Осборнъ -- Осборнъ Гамлей!... Одинъ Осборнъ лежитъ мертвый, а другого... другого, я еще никогда не видѣлъ и до сегодняшняго дня даже не зналъ о его существованіи. Мы будемъ его звать Осборномъ, Молли. Роджеръ у насъ есть -- ихъ даже двое, хотя одинъ изъ нихъ уже ни на что негодный старикъ. А Осборна больше нѣтъ на свѣтѣ, развѣ только отнынѣ мы станемъ такъ называть этого ребёнка. Мы вызовемъ его сюда и отдадимъ его на руки хорошей нянькѣ, а матери его назначимъ приличное содержаніе и отправимъ ее на родину. Я оставлю у себя эту бумагу, Молли. Благодарю васъ за то, что вы ее отыскали. Осборнъ Гамлей!... Съ божьей помощью, онъ никогда не услышитъ отъ меня жесткаго слова -- никогда, никогда! Онъ не будетъ меня бояться. О, мой Осборнъ, мой Осборнъ, и онъ снова разразился плачемъ: -- знаешь ли ты, какою тяжестью лежатъ теперь на моемъ сердцѣ всѣ неласковыя, суровыя рѣчи, которыя я когда-либо говорилъ тебѣ? Знаешь ли ты, какъ я тебя любилъ, сынъ мой -- дорогой сынъ?
Основываясь на общемъ тонѣ писемъ, Молли сильно сомнѣвалась въ томъ, чтобъ молодая мать согласилась разстаться со своимъ ребёнкомъ. Письма могли не отличаться особеннымъ умомъ, хотя Молли это и въ голову не приходило, но каждая строка ихъ говорила. о нѣжной любви и безграничной предайности. Бо Молли чувствовала, что не ея дѣло выражать подобнаго рода сомнѣнія, и не переставала говорить старику о возможныхъ физическихъ и вравственныхъ качествахъ маленькаго Роджера-Стефена-Осборна Гамлея. Она внимательно слушала толки сквайра о ребёнкѣ и прилежно ему помогала въ его соображеніяхъ. А такъ-какъ ни тотъ ни другая ничего не знали достовѣрнаго, то они и приходили въ своихъ догадкахъ къ самымъ страннымъ, фантастическимъ и неправдоподобнымъ результатамъ. Такъ прошелъ день и настала ночь.
Нѣкоторыя лица имѣли право быть приглашенными на похороны Осборна, и мистеръ Гибсонъ вмѣстѣ съ повѣреннымъ въ дѣлахъ сквайра взяли на себя трудъ увѣдомить ихъ о предстоящемъ печальномъ событіи. Но когда мистеръ Гибсонъ явился на слѣдующее утро въ замокъ, Молли обратилась къ нему за совѣтомъ на счетъ того, какого рода увѣдомленіе слѣдуетъ послать бѣдной вдовѣ, уединенно-проживающей близь Уинчестера, и со дня на день, съ часу на часъ тревожно ожидающей, если не самаго мужа, то по крайней-мѣрѣ писемъ отъ него. Въ голлингфордской почтовой конторѣ въ это самое время лежалъ пакетъ на имя Осборна съ надписью, сдѣланной иностраннымъ тонкимъ почеркомъ, съ которымъ Молли такъ близко познакомилась наканунѣ; но въ замкѣ никто этого не зналъ.
-- Ее надо увѣдомить, задумчиво проговорилъ мистеръ Гибсонъ.
-- Да, надо, подтвердила его дочь: -- но какъ?