-- Въ гамлейскій замокъ! повторилъ содержатель гостиницы, гдѣ останавливался дилижансъ.-- Тамъ теперь много хлопотъ и горя!
-- Знаю, знаю, отвѣчала она, и съ спящимъ ребёнкомъ на рукахъ поспѣшила за тачкой, на которую взвалили ея чемоданъ. Она вся дрожала; пульсъ ея учащенно бился, а глаза съ трудомъ могли различать предметы. Когда она очутилась въ виду замка, опущенныя сторы и закрытыя ставнями окна ничего не сказали ей, мало знакомой, съ англійскими обычаями и привычками.
-- Къ какому крыльцу прикажете подвезти вещи? спросилъ сопровояідавшій ее человѣкъ: -- къ парадному или къ чорному?
-- Къ ближайшему, отвѣчала она. Парадный ходъ оказался ближайшимъ, и они остановились около него.
Молли сидѣла съ сквайромъ въ гостиной, и читала ему отрывки изъ писемъ Эме къ ея мужу. Сквайръ никогда не уставалъ ихъ слушать. Нѣжные, тихіе звуки голоса Молли всегда утѣшали и успокоивали его. Если ей случалось при вторичномъ переводѣ одного и того же мѣста употреблять не то слово, какое она употребила въ первый разъ, онъ какъ ребёнокъ останавливалъ ее и требовалъ, чтобъ она поправилась. Въ домѣ царствовала невозмутимая тишина. Слуги ходили на цыпочкахъ, говорили шопотомъ и какъ можно осторожнѣе затворяли двери. Единственный звукъ, доходившій въ комнаты извнѣ, заключался въ чириканьи птицъ, начинавшихъ свои весеннія занятія и хлопоты около гнѣздъ. Вдругъ посреди всеобщей тишины раздался оглушительный звонъ у парадной двери. Молли остановилась на половинѣ слова и въ какомъ-то безотчетномъ ужасѣ переглянулась съ сквайромъ. Мысль о возвращеніи Роджера, какъ она ни была нелѣпа, мелькнула въ мысляхъ обоихъ; но ни тотъ, ни другая не высказали ее. Они слышали, какъ Робинзонъ поспѣшилъ на непривычный призывъ; но больше никакой звукъ не достигъ до ихъ слуха, какъ они ни прислушивались.
Между тѣмъ старый слуга отворилъ дверь. На порогѣ стояла молодая женщина съ ребёнкомъ на рукахъ. Едва переводя духъ, она поспѣшно произнесла давно приготовленную ею англійскую фразу.
-- Могу я видѣть мистера Осборна Гамлея? Онъ боленъ -- мнѣ это извѣстно, но я его жена.
Робинзонъ зналъ, что въ семьѣ существовала какая-то тайна, которая, наконецъ, открылась его господину. Онъ подозрѣвалъ, что въ ней замѣшана была женщина, но не ожидалъ подобной развязки. Увидя передъ собой Эме, освѣдомляющуюся о своемъ умершемъ мужѣ, какъ о живомъ, Робинзонъ совсѣмъ растерялся и, не желая сказать ей горькую правду, пробормоталъ:
-- Подождите минутку, я сейчасъ вернусь.
Онъ пошелъ въ гостиную къ Молли и, дрожа отъ волненія, что-то прошепталъ ей на ухо, отчего она страшно поблѣднѣла.