Молли въ свою очередь была разочарована и уколота однимъ или двумя выраженіями отца. "Простой, церемонный визитъ, сказалъ онъ. Неужели это въ самомъ дѣлѣ было такъ? Простой, церемонный визитъ!"
Но что бы въ дѣйствительности ни думалъ и ни чувствовалъ Роджеръ, онъ черезъ нѣсколько дней все-таки явился сдѣлать этотъ визитъ. Что онъ вполнѣ сознавалъ неловкость своего изложеніи въ отношеніи къ мистрисъ Гибсонъ и страдалъ отъ этого, было слишкомъ ясно для Молли. Но мистрисъ Гибсонъ, конечно, ничего не замѣтила и осталась вполнѣ довольна вниманіемъ, оказаннымъ ей человѣкомъ, имя котораго красовалось на столбцахъ газетъ и о которомъ у нея уже освѣдомлялись ея тоуэрскіе друзья.
Молли сидѣла у открытаго окна въ своей изящной бѣлой блузѣ и держала въ рукахъ книгу. Но іюньскій воздухъ былъ такъ душистъ и прозраченъ, садъ пестрѣлъ такимъ изобиліемъ цвѣтовъ, а деревья такъ роскошно раскинули свои пушистыя вѣтви, что читать не было возможности, и Молли, устремивъ взоръ въ даль, казалось, вполнѣ наслаждалась яркой картиной передъ ея глазами. Къ тому же и мистрисъ Гибсонъ безпрестанно отвлекала ее отъ книги замѣчаніями объ узорѣ своей вышивки. Время завтрака уже прошло и насталъ часъ, самый приличный для визита. Вдругъ Марія отворила дверь и доложила о прибытіи мистера Роджера Гамлея. Молли вздрогнула, но тотчасъ же оправилась и спокойно, хотя застѣнчиво осталась стоять около своего стула, пока въ комнату входилъ серьёзный молодой человѣкъ съ сильно загорѣлымъ лицомъ, окаймлеинымъ густой бородой и съ перваго взгляда совсѣмъ непохожимъ на юношескую, веселую физіономію, которую она въ послѣдній разъ видѣла всего два года тому назадъ. Но въ жаркихъ странахъ, въ которыхъ странствовалъ Роджеръ, мѣсяцы ровняются годамъ въ болѣе умѣренныхъ климатахъ, а опасности, какимъ онъ ежедневно подвергался, невольно кладутъ свою печать на лицо человѣка и придаютъ ему видъ преждевременной опытности и точно строгости. Къ тому же его семейныя и сердечныя дѣла были далеко не такого свойства, чтобъ веселить или радовать его. Но голосъ его нисколько не измѣнился и первый напомнилъ Молли ея стараго друга, когда онъ заговорилъ съ ней совершенно инымъ тономъ, чѣмъ тотъ, съ какимъ произнесъ церемонное привѣтствіе ея мачихѣ.
-- Не могу вамъ выразить, какъ меня опечалило извѣстіе о вашей болѣзни! Да вы и теперь еще, повидимому, не совсѣмъ оправились! сказалъ онъ, устремивъ на нее мягкій, дружескій взглядъ. Молли чувствовала, какъ румянецъ разлился по ея лицу, и въ замѣшательствѣ, желая скрыть овладѣвшее ею волненіе, подняла на него свои прекрасные, задумчивые глаза, которые, ему показалось, будто онъ видитъ въ первый разъ. Она улыбнулась ему и, еще сильнѣе покраснѣвъ, сказала:
-- О, теперь я очень поправилась въ сравненіи съ тѣмъ, какою была. Я нахожу, что стыдно хворать въ такую пору года, когда все вокругъ радуется и цвѣтетъ.
-- Я слышалъ, какъ много мы... какъ много я обязанъ вамъ... Батюшка не можетъ равнодушно о васъ говорить...
-- Перестаньте, прошу васъ, перебила его Молли, и слезы готовы были у нея брызнуть изъ глазъ. Онъ, казалось, тотчасъ же понялъ ее и продолжалъ, какъ-бы обращаясь къ мистрисъ Гибсонъ:
-- А моя невѣстка то и дѣло, что толкуетъ о "Monsieur le docteur", какъ она называетъ вашего супруга!
-- Я еще не имѣла удовольствія познакомиться съ мистрисъ Осборнъ Гамлей, возразила мистрисъ Гибсонъ, какъ-бы внезапно спохватись, что этого могли отъ нея ожидать.-- Но Молли доставила мнѣ столько хлопотъ и заботъ... вы знаете, я вѣдь смотрю на нее совсѣмъ какъ на родную дочь... что я до сихъ поръ нигдѣ не была, исключая Тоуэрса, впрочемъ, который для меня все равно, что второй домъ. Къ тому же, я слышала, что мистрисъ Осборнъ Гамлей незамедлитъ возвратиться во Францію. Но, во всякомъ случаѣ, это непростительно съ моей стороны.
Закинутая такимъ образомъ сѣть для поимки новостей, касательно того, что происходило въ гамлейскомъ замкѣ, Какъ нельзя лучше выполнила свое дѣло. Роджеръ отвѣчалъ: