-- Онъ у меня славный малый -- здоровякъ, не правда ли? сказалъ онъ, гладя кудрявую головку маленькаго Роджера.-- Онъ можетъ раза четыре затянуться изъ трубки своего дѣдушки и его притомъ нисколько не стошнитъ -- такъ что ли, малый?
-- Я больше не стану затягиваться, рѣшительнымъ тономъ произнесъ мальчикъ.--Мама сказала нѣтъ, и я не буду.
-- Похоже на нее! понизивъ голосъ, замѣтилъ сквайръ.-- Какъ будто это можетъ ему повредить!
Молли поспѣшила перемѣнить предметъ разговора и завела рѣчь о работахъ по осушкѣ болота. Сквайръ предложилъ ей послѣ завтрака пойдти взглянуть на нихъ, и Молли подумала, какъ напрасны были ея опасенія насчетъ слишкомъ частыхъ и интимныхъ столкновеній съ Роджеромъ, который, повидимому, совершенно посвятилъ себя невѣсткѣ. Но вечеромъ, когда Эме ушла наверхъ укладывать спать своего ребёнка, а сквайръ дремалъ въ креслахъ, ей невольно пришли на память слова мистрисъ Гуденофъ. Она была, такъ-сказать, наединѣ съ Роджеромъ; это и прежде не разъ случалось, но теперь она не могла преодолѣть овладѣвшаго ею смущенія. Глаза ея избѣгали встрѣчи съ его взглядомъ, и при первой же ост ановкѣ въ разговорѣ, она взяла книгу, оставивъ его въ недоумѣніи насчетъ происшедшей въ ней перемѣны. И такъ продолжалось въ теченіе всего ея пребыванія въ замкѣ. Иногда еи случалось забываться, и тогда обращеніе ея принимало оттѣнокъ прежняго дружелюбія и непринужденности, но не на долго; и она вслѣдъ затѣмъ становилась еще холоднѣе и сдержаннѣе. Все это очень печалило Роджера и день это дня все болѣе и болѣе тревожило его, возбуждая въ немъ непреодолимое желаніе узнать причину такой перемѣны. Эме тоже замѣтила, что Молли дѣлалась въ присутствіи Роджера совершенно иной. Разъ она не удержалась и сказала:
-- Вамъ не нравится Роджеръ? Еслибъ вы знали, какъ онъ добръ. Онъ ученъ и серьёзенъ, но это рѣшительно ничего не значитъ: его невольно любишь и удивляешься ему за его доброту.
-- Онъ очень добръ, отвѣчала Молли.-- Мнѣ это давно извѣстно.
-- Въ такомъ случаѣ, вы не находите его пріятнымъ? Конечно, онъ не похожъ на моего бѣднаго мужа, котораго вы тоже хорошо знали. О, пожалуйста, разскажите мнѣ еще разъ о томъ, какъ вы съ нимъ познакомились. Вѣдь это было еще при жизни его матери?
Молли искренно полюбила Эме. Когда послѣдняя, освободясь, отъ стѣснительнаго для нея присутствія сквайра, оправлялась отъ своей робости, она умѣла быть очень мила и привлекательна. Но сознавая всю неловкость своего положенія въ домѣ свёкра, она при немъ являлась до крайности застѣнчивой и неловкой, что сердило его, и онъ, въ свою очередь, показывалъ ей только самыя невыгодныя стороны своего характера. Роджеръ всячески старался сблизить ихъ и имѣлъ по этому поводу нѣсколько совѣщаніи съ Молли. Пока они толковали о сквайрѣ, да объ Эме, Молли говорила спокойнымъ, разсудительнымъ тономъ, который наслѣдовала отъ отца; но лишь только разговоръ переходилъ на другіе предметы, она уходила въ себя и принимала видъ, исполненный достоинства и сдержанности. Нелегко ей было постоянно держаться въ границахъ ею самою созданныхъ правилъ, особенно послѣ того, какъ ей раза два показалось, будто холодность ея огорчаетъ Роджера. Она въ этихъ случаяхъ удалялась въ свою комнату, горько плакала и тоскливо стремилась поскорѣй возвратиться домой къ своей тихой, однообразной жизни. Но подъ конецъ ею овладѣло совершенно иное чувство, и она, напротивъ, готова была бы всячески продлить свое пребываніе въ замкѣ. Роджеръ усердно хлопоталъ о томъ, чтобъ ей было хорошо и пріятно, хотя избѣгалъ показывать свою заботливость о ней, думая, что по той или другой причинѣ лишился ея расположенія. Разъ Эме предложила идти въ сосѣдній лѣсокъ собирать орѣхи. Въ другой разъ, подъ предлогомъ доставить удовольствіе маленькому Роджеру, они пили чай на открытомъ воздухѣ. Роджеръ все это придумывалъ и устраивалъ, зная, что тѣмъ угодитъ Молли; но она не принимала этого на свой счетъ и приписывала его старанія единственно желанію доставить удовольствіе Эме. Недѣля быстро подходила къ концу. Въ одно утро сквайръ вошелъ въ библіотеку и засталъ тамъ Роджера. Передъ нимъ лежала раскрытая книга; но онъ былъ до такой степени погруженъ въ собственныя мысли, что не замѣтилъ приближенія отца и вздрогнулъ, внезапно услышавъ его голосъ.
-- Я надѣялся найдти тебя здѣсь, мой милый! Мы къ зимѣ отдѣлаемъ вновь эту комнату для тебя. Ты ее любишь, а въ ней сильно пахнетъ плесенью. Пойдемъ со мною, пожалуйста, въ поле. Пора тебѣ прогуляться на свѣжемъ воздухѣ. Посмотри, какой У тебя утомленный видъ. Тебѣ бы все сидѣть надъ книгами, а между тѣмъ, ничто такъ не точитъ здоровья человѣка какъ книги.
Роджеръ послѣдовалъ за отцомъ. Они долго шли молча; вдругъ Роджеръ такъ неожиданно и громко окликнулъ отца, что тотъ, въ свою очередь, вздрогнулъ.