Мистеръ Гибсонъ въ этотъ же вечеръ за обѣдомъ передалъ женѣ и Молли прощальный привѣтъ Роджера. Молли, зная мысли отца на счетъ заразительной скарлатины, и не ожидала ничего большаго; но тѣмъ не менѣе она была сильно огорчена и потеряла всякій аппетитъ. Она молча покорилась необходимости, но наблюдательный взоръ мистера Гибсона замѣтилъ, что она послѣ того только вилкой перебирала кушанья на тарелкѣ и затѣмъ оставляла ихъ нетронутыми.
"Любовникъ противъ отца!" подумалъ онъ съ оттѣнкомъ грусти.-- "Любовникъ одерживаетъ верхъ". И онъ тоже сдѣлался равнодушенъ ко всему, находившемуся на столѣ. Мистрисъ Гибсонъ одна болтала, по ея никто не слушалъ.
Насталъ день отъѣзда Роджера. Молли тщательно старалась забыть это, усиленно работая надъ шитьемъ подушки для Цинціи. Въ то время шитье шерстью было въ большой модѣ. Одинъ, два, три, считала она крестики -- нѣтъ, не такъ. Одинъ, два, три, четыре, пять, шесть, семь -- опять не такъ. Она думала о чемъ-то другомъ, и присуждена была все распарывать и начинать съизнова. Шелъ дождь, и мистрисъ Гибсонъ, сначала располагавшая куда-то идти, тоже сидѣла въ гостиной, недовольная и до крайности раздражительная. Она переходила отъ одного окна къ другому, безпрестанно взглядывала на небо, точно ожидая, что если въ одномъ окнѣ она видитъ дождь, то въ другомъ непремѣнно увидитъ солнечное сіяніе.
-- Молли! вдругъ закричала она: -- пойдите сюда. Что это за человѣкъ стоитъ тамъ, закутанный въ плащъ? Вонъ тамъ, тамъ, возлѣ садовой стѣны, подъ березой. Онъ уже съ полчаса стоитъ, не двигаясь, и все время не спускаетъ глазъ съ нашего дома. Это очень подозрительно.
Молли взглянула, и въ то же мгновеніе узнала Роджера. Ея первымъ движеніемъ было спрятаться, но затѣмъ она снова приблизилась къ окну и сказала:
-- Это Роджеръ Гамлей, мама. Вонъ онъ дѣлаетъ знакъ рукой и прощается съ нами. И она отвѣчала на его знакъ, но сомнѣвалась, видѣлъ ли онъ ея скромное, спокойное движеніе, потому что мистрисъ Гибсонъ тотчасъ же принялась за самую разнообразную и эксцентрическую мимику.
-- Вотъ это мило, любезно съ его стороны, говорила она, посылая одинъ за другимъ цѣлый залпъ летучихъ поцалуевъ.-- Это въ высшей степени романично и напоминаетъ мнѣ дни моей юности. Однако, онъ опоздаетъ! Надо его отослать прочь. Уже половина двѣнадцатаго, И она вынула изъ-за пояса часы, одной рукой высоко подняла ихъ надъ головой, а указательнымъ пальцемъ другой энергически ни нимъ хлопала. Она занимала середину окна и Молли принуждена была то присѣдать, то становиться на цыпочки и наклоняться въ ту или другую сторону, чтобы хоть изрѣдка взглянуть на Роджера. Наконецъ, онъ началъ медленно удаляться. Мистрисъ Гибсонъ отошла отъ окна, Молли встала на ея мѣсто и слѣдила взоромъ за тихо, точно нехотя удалявшейся фигурой въ плащѣ. Дойдя до поворота, за которымъ отъ него долженъ былъ скрыться домъ мистера Гибсона, онъ еще разъ остановился, обернулся и замахалъ платкомъ. Молли отвѣчала ему тѣмъ же, страстно желая, чтобъ онъ увидѣлъ ея прощальный знакъ. Затѣмъ онъ скрылся, а Молли вернулась къ своей работѣ счастливая, раскраснѣвшаяся, печальная, но довольная и думала про себя: "какая сладость заключается въ дружбѣ!"
Когда въ ней возвратилось сознаніе настоящаго, мистрисъ Гибсонъ говорила:
-- Роджеръ Гамлей никогда не былъ моимъ любимцемъ, но его сегодняшній поступокъ мнѣ живо напомнилъ одного очаровательнаго молодого человѣка -- моего воздыхателя, какъ ихъ называютъ французы -- лейтенанта Гарпера. Вы, вѣроятно, уже объ немъ слышали отъ меня, Молли?
-- Кажется! разсѣянно отвѣчала Молли.