-- Ничего, моя милая. Все это пріидетъ современемъ. Роджеръ, ты почти ничего не ѣлъ; куда ты идешь?
-- За сѣткой. Въ ней много такого, что я не желалъ бы потерять. А ѣмъ я всегда мало.-- Онъ сказалъ только часть истины, но не всю. Онъ полагалъ, что имъ лучше остаться вдвоемъ. Его мать обладала такой добротой и была такъ полна участія, что, безъ сомнѣнія, съумѣетъ въ бесѣдѣ наединѣ смягчить печаль бѣдной дѣвушки. Лишь только онъ вышелъ, Молли подняла свои опухшіе глазки и, смотря на мистрисъ Гамлей, сказала:
-- Онъ былъ такъ добръ ко мнѣ. Я постараюсь всегда помнить его слова.
-- Я очень рада это слышать, моя дорогая, очень рада. Изъ того, что онъ мнѣ сказалъ, я боялась ужь не обошелся ли онъ съ вами слишкомъ сурово. У него доброе сердце, но не столь нѣжное обращеніе, какъ у Осборна: Роджеръ бываетъ иногда рѣзокъ.
-- Въ такомъ случаѣ я люблю рѣзкость. Это принесло мнѣ пользу и дало мнѣ почувствовать, какъ дурно -- о, мистрисъ Гамлей, какъ дурно я обошлась съ папа сегодня утромъ!
Она бросилась на шею къ мистрисъ Гамлей и горько зарыдала. Она плакала теперь уже не о томъ, что ея отецъ собирался жениться, а о своемъ собственномъ дурномъ поступкѣ.
Если Роджеръ былъ рѣзокъ на словахъ, за то онъ былъ нѣженъ на дѣлѣ. Какъ ни преувеличена и неблагоразумна казалась ему печаль Молли, для нея она была настоящимъ страданіемъ и онъ взялъ на себя трудъ облегчить его весьма оригинальнымъ и характеристическимъ способомъ. Въ вечеру онъ принесъ микроскопъ и собранныя поутру сокровища, разложилъ ихъ на маленькомъ столикѣ и позвалъ мать полюбоваться ими. Молли, конечно, тоже пришла, а этого-то именно онъ и хотѣлъ. Онъ постарался возбудить въ ней сначала любопытство, а потомъ и желаніе пріобрѣсти болѣе точныя и подробныя свѣдѣнія. Тогда онъ принесъ нѣсколько книгъ и принялся изъяснять ей техническій, нѣсколько напыщенный языкъ, какимъ онѣ были написаны. Сходя внизъ къ обѣду, Молли съ ужасомъ думала, какъ пройдутъ эти длинные вечерніе часы, въ которые она не должна говорить объ единственномъ занимавшемъ ее предметѣ. Она боялась, что и то уже утомила мистрисъ Гамлей длиннымъ tête-à-tête послѣ завтрака. Но часъ молитвы и сна пришелъ совершенно незамѣтно. Новый потокъ мыслей освѣжилъ ея умъ и она была очень благодарна Роджеру. Теперь ей оставалось только ожидать завтрашняго дня и принести покаяніе передъ отцомъ.
Но мистеръ Гибсонъ не требовалъ этого. Онъ ни въ какое время не любилъ изліяній чувствъ, а теперь вдобавокъ еще сознавалъ, что чѣмъ меньше будетъ говориться о предметѣ, на которомъ онъ и его дочь расходятся въ мнѣніяхъ, тѣмъ лучше. Онъ прочелъ раскаяніе въ ея глазахъ, увидѣлъ, какъ она много страдала, и у него самаго защемило на сердцѣ. Онъ остановилъ ее на первомъ же словѣ и сказалъ:
-- Хорошо, хорошо, я знаю все, что ты мнѣ хочешь сказать. Я знаю мою маленькую Молли -- моего глупепькаго гусенка -- лучше нежели она сама себя знаетъ. Я привезъ тебѣ приглашеніе. Леди Комноръ желаетъ, чтобъ ты пріѣхала въ Тоуэрсъ въ четвергъ на цѣлый день!
-- А вы желаете, чтобъ я поѣхала? спросила она съ замираньемъ сердца.