Общій миръ былъ поддержанъ, можетъ быть, единственно своевременнымъ появленіемъ мистера Гибсона. Странно, какъ приходъ особы другого пола въ общество мужчинъ или женщинъ способствуетъ къ сглаживанію маленькихъ недоразумѣній и къ прекращенію споровъ. Такъ случилось и теперь. При входѣ мистера Гибсона миледи сняла очки, и морщины на ея лбу мгновенно разгладились; мистрисъ Киркпатрикъ очень мило покраснѣла, а что касается до Молли, то личико ея вспыхнуло и засіяло радостью, а бѣлые зубы и прелестныя ямочки на щечкахъ сверкнули, какъ-лучъ солнца въ ландшафтѣ.
Послѣ первыхъ привѣтствій, миледи пожелала имѣть съ докторомъ совѣщаніе наединѣ. Молли и ея будущая мачиха вышли въ садъ и прогуливались тамъ, обнявшись и рука въ руку, точно два младенца въ лѣсу. Мистрисъ Киркпатрикъ во всѣхъ подобныхъ нѣжностяхъ играла главную роль, а Молли оставалась пассивной. Ей было неловко, странно и, вслѣдствіе врожденной стыдливости чувства, какъ-то совѣстно принимать ласки отъ особы, къ которой она сама не чувствовала ни малѣйшаго влеченія.
Настало время обѣда. Леди Комноръ обѣдала одна въ своей комнатѣ, изъ которой ее еще не выпускали. Разъ или два за столомъ Молли показалось, что отцу ея приходились очень не понутру попытки мистрисъ Киркпатрикъ сдѣлать слишкомъ явнымъ въ глазахъ слугъ его положеніе уже не молодого любовника. Онъ старался изгнать изъ разговора все, что хоть сколько нибудь смахивало на сентиментальность, и постоянно обращалъ его на самые обыкновенные предметы. Мистрисъ Киркпатрикъ безпрестанно дѣлала намёки на ихъ будущія родственныя отношенія, и онъ всякій разъ саѣшилъ придать имъ самый прозаическій характеръ. Такъ продолжалось и послѣ ухода слугъ изъ столовой. У Молли не выходила изъ головы поговорка, которую она часто слышала отъ Бетти, и воспоминаніе о которой въ настоящую минуту ее сильно смущало:
Two is company,
Three is trumpery.
(Гдѣ двое -- тамъ общество, гдѣ трое -- тамъ скука).
Но куда могла она уйдти въ чужомъ домѣ? Что слѣдовало ей дѣлать? Она была выведена изъ недоумѣнія и отвлечена отъ этихъ мыслей словами отца: "А какого вы мнѣнія о планѣ, предложенномъ леди Комноръ? Она говоритъ, что совѣтовала вамъ взять Молли съ собой въ Ашкомбъ до свадьбы".
Лицо мистрисъ Киркпатрикъ омрачилось. Еслибъ только Молли захотѣла снова высказать свои чувства, какъ давича при леди Комноръ! Но предложеніе, сдѣланное отцомъ, имѣло для дочери совершенно иное значеніе, чѣмъ то, которое навязывалось ей посторонней леди, будь она хоть самая знатная особа въ мірѣ. Вслѣдствіе этого Молли молчала; она только очень поблѣднѣла, и на лицѣ ея появилось безпокойное, испуганное выраженіе. Мистрисъ Киркпатрикъ пришлось самой себя отстаивать.
-- Это восхитительный планъ, только... Хорошо! Мы знаемъ, почему онъ не годится, неправда ли, моя милочка? Но мы не скажемъ папа, а то онъ, пожалуй, станетъ чваниться. Нѣтъ, дорогой мистеръ Гибсонъ, я полагаю, вамъ слѣдуетъ провести вмѣстѣ эти послѣднія недѣли. Было бы жестоко увезти ее отъ васъ.
-- Но, моя милая, я вамъ объяснялъ причину, по которой мнѣ теперь неудобно взять Молли домой, поспѣшилъ сказать мистеръ Гибсонъ. Чѣмъ ближе онъ знакомился со своей будущей женой, тѣмъ болѣе чувствовалъ необходимость помнить, что со всѣми своими слабостями она все-таки будетъ въ состояніи ограждать Молли отъ случайностей въ родѣ той, героемъ которой былъ мистеръ Коксъ. Такимъ образомъ, одна изъ главныхъ причинъ, побудившихъ его къ этому браку, постоянно была у него въ памяти, тогда какъ она совершенно исчезла съ гладкой, точно зеркальной, поверхности души мистрисъ Киркпатрикъ, которая вообще недолго сохраняла воспринимаемыя ею впечатлѣнія. Однако, увидя озабоченную физіономію мистера Гибсона, она вспомнила все, что между ними было говорено по этому поводу.