"Слышу я людскую молвь и конский топот". "Это за нами погоня", -- говорит Василиса Премудрая и оборотила коней зеленым лугом, Ивана-царевича старым пастухом, а себя овечкою. Наехала погоня и спрашивает: "Эй, старичок, не видал ли ты молодца с красною девицей на борзых конях?" -- "Не приходилось, люди добрые. Сколько лет пасу на этом месте, ни птица мимо не пролетывала, ни зверь не прорыскивал". Вернулась погоня к Морскому Царю с докладом: "Никого на пути-дороге мы не встретили, ваше морское величество; видели только: старик пастух овечку на зеленом лугу пасет". "Что ж вы их, разини, не хватали: ведь это они и есть!" -- закричал Морской Царь и послал новую погоню.
Скачет Иван-царевич с Василисой Премудрой на борзых конях. "Ну-ка, Иван-царевич, -- говорит Василиса Премудрая, -- слезь с коня, припади ухом к сырой земле да послушай: нет ли погони от батюшки Морского Царя?" Слез Иван-царевич с коня, припал ухом к земле и говорит: "Слышу я людскую молвь и конский топот пуще прежнего". "Это за нами новая погоня гонит", -- сказала Василиса Премудрая и оборотила коней деревьями, Ивана-царевича старичком-священником, а себя ветхой церковью. Наехала погоня, спрашивает: "Не видал ли, батюшка, доброго молодца с красной девицей на борзых конях или пастуха с овечкою?" -- "Не приходилось, люди добрые; сколько лет служу, сам эту церковь строил, а с той поры ни птица мимо не пролетывала, ни зверь не прорыскивал". Воротилась погоня и докладывает Морскому Царю: "Никого на пути-дороге не встретили, ваше морское величество; стоит только одна церковь ветхая, да в ней служит священник, старичок старенький". -- "Что ж вы церковь не ломали, старика не хватали, ротозеи: ведь это они самые и были!.." Разгневался Морской Царь и сам поскакал в погоню.
А Иван-царевич с Василисой Премудрою уже далеко-далеко уехали. И говорит Василиса Премудрая: "Слезька, Иван-царевич, с коня, припади ухом к сырой земле да послушай: нет ли за нами погони от Морского Царя?.."
Слез Иван-царевич с коня, припал ухом к земле и говорит: "Слышу я конское ржание и топот: точно гром гремит". "То за нами гонится сам батюшка, Морской Царь!" -- говорит Василиса Премудрая и оборотила коней глубоким озером, Ивана-царевича селезнем, а себя серой утицей. Прискакал Морской Царь, увидел озеро, а на нем утицу с селезнем, ударился о сырую землю и оборотился коршуном. Стал коршун налетать на селезня с уткою: хочет их убить до смерти. Вот-вот ударит селезня, а тот как нырнет в воду -- ищи его. Хочет коршун утку убить, а утка как нырнет -- только ее и видели. Бился-бился коршун, не мог ничего поделать с селезнем и уткою. Выбился из сил Морской Царь и убрался домой в подводное царство. А Иван-царевич с Василисой Премудрою выждали время и поскакали дальше.
Много ли, мало ли ехали они и приехали, наконец, на Святую Русь. Подъезжает Иван-царевич к родному городу и говорит: "Подожди меня здесь, Василиса Премудрая: пойду-ка я оповещу о тебе отца с матерью". "Ступай, -- говорит Василиса Премудрая, -- только помни одно: как увидишь ты своих братьев и сестер, которых ты еще не видывал, не целуй их, а то навсегда меня позабудешь". Пообещал Иван-царевич да и забыл свое обещание: как увидел своих новых братьев и сестриц, обрадовался: стал их целовать и забыл свою жену, Василису Премудрую.
Три дня ждала-поджидала Василиса Премудрая своего мужа у городских ворот -- не вернулся Иван-царевич. Нарядилась она нищенкой, стала ходить по городу, искать пристанища и нанялась к бедной старушке в работницы. Живет она у нее, ждет, когда вспомнит про свою жену Иван-царевич.
А Ивана-царевича отец собрался женить на богатой королевне, соседнего короля дочери. Вот и кликнул царь клич по всему своему царству, чтобы собирались все его подданные поздравлять жениха с невестою да чтобы несли, по старинному обычаю, пироги на царский стол. Стала и старуха, Василисы Премудрой хозяйка, пирог стряпать. "Кому это ты пирог печешь?" -- спрашивает ее Василиса Премудрая. "Разве не знаешь: наш царь женит своего сына Ивана-царевича на королевской дочке; вот я и понесу пирог обрученным на стол". "Испеку и я от себя пирожок", -- говорит Василиса Премудрая. "Куда тебе! Не пустят тебя во дворец: больно на тебе одежа плоха". -- "Ничего, бабушка, ты сама мой пирожок снесешь". Испекла Василиса Премудрая пирог, а вместо начинки посадила в середку голубя с голубкою.
Идет во дворце пир горой. Сидят жених с невестой за столом, принимают они дары от богатых гостей, а от бедных поздравления. И старушка два пирога принесла. Стали резать пирог Василисы Премудрой, а из него вылетели голубь с голубкою; полетали-полетали они по горнице и сели на стол перед женихом с невестою. "Вспомни-вспомни, голубок, -- говорит голубка, -- как я была овечкою, а ты пастухом". "Забыл-забыл, голубушка!" -- отвечает голубок. "Вспомни, вспомни, голубок, как я была церковью, а ты старичком-священником". -- "Забыл-забыл, голубушка!" -- "Вспомни-вспомни, голубок, как была я серой утицей, а ты селезнем". "Забыл-забыл, голубушка!" -- отвечает голубок. "Ну-ка вспомни, как говорила тебе Василиса Премудрая, что ты ее позабудешь, коли поцелуешь своих братцев и сестриц!.."
"Вспомнил, вспомнил!" -- закричал Иван-царевич, выскочил из-за стола и стал допрашивать: кто принес пирог с голубями? А Василиса Премудрая тут стоит между слуг и челяди нищенкой; узнал ее Иван-царевич, взял за белые руки, стал целовать, обнимать. "Батюшка, -- говорит, -- вот моя жена законная, Богом данная; не нужно мне другой жены!" Тут пошли спросы-расспросы; рассказал Иван-царевич обо всем, как дело было, и задал царь на радостях пир на весь мир...
Около того пира и я ходил, мед-вино пил, по усам текло, да в рот не попало. Дали мне синь-колпак, стали в шею толкать; дали мне красный шлык -- я в подворотню шмыг! Иду путем-дорогою, посвистываю. Вдруг летит сорока-белобока. Кричит: "Синь-колпак, синь-колпак!" Я думал "Синь-колпак!" -- взял да и скинул. Летит ворона, кричит: "Красный шлык, красный шлык!" А я думаю: "Краденый шлык" -- взял да и шлык на дороге бросил. Так-то и пришел со свадьбы, не солоно хлебавши!