Г-жа Фок. (высовывая голову изъ спальни). Ахъ, это вы, г-нъ Браунъ.
Браунъ. Здравствуйте, г-жа Фокератъ.
Г-жа Фок. Сейчасъ приду (прячется. Черезъ нѣсколько секундъ выходитъ, подбѣгаетъ къ Брауну и поспѣшно даетъ ему телеграмму). Ну, посовѣтуйте мнѣ (пока онъ читаетъ, съ напряженіемъ слѣдитъ за выраженіемъ его лица).
Браунъ (прочитавъ). Вы говорили г-ну Фокератъ, въ чемъ дѣло?
Г-жа Фок. Ни слова. Нѣтъ, нѣтъ. Я написала только, что онъ долженъ пріѣхать, потому что... потому что я не могу скоро уѣхать отсюда, и потому что Катя все еще чувствуетъ себя не совсѣмъ хорошо. Больше я ничего не писала. Не писала даже, что Анна все еще здѣсь.
Браунъ (подумавъ немного, пожимаетъ плечами). Да! къ этому я ничего не могу прибавить.
Г-жа Фок. (боязливо). Вы думаете, что я не права? Можетъ быть мнѣ не слѣдовало писать? Но Катя таетъ на моихъ глазахъ, какъ свѣчка, Пожалуй она еще сляжетъ, и я не знаю, что тогда и будетъ. И теперь, то и дѣло она ложится отдыхать, одѣтая, на постель. Вотъ и сейчасъ она лежитъ. Я не въ состояніи этого выносить дольше. Страшно одной нести отвѣтственность за все, г-нъ Браунъ (сморкается).
Браунъ (взглянувъ въ телеграмму). Г-нъ Фокератъ пріѣзжаетъ съ 6-ти час. поѣздомъ. Который часъ теперь?
Г-жа Фок. Еще нѣтъ и половины пятаго.
Браунъ (подумавъ съ минуту). За послѣднюю недѣлю ничего не измѣнилось?