(Молчаніе).
Браунъ. Я въ сущности пришелъ, фрейленъ, чтобы серьезно поговорить съ вами.
Анна. Вы? со мной?
Браунъ. Да, фрейленъ Анна.
Анна (поднимается). Говорите. Я слушаю (Подходитъ къ столу, развязываетъ букетъ иммортелей и начинаетъ сызнова ихъ связывать).
Браунъ. Я былъ тогда въ затруднительномъ положеніи. Я хочу сказать тогда, когда мы познакомились въ Парижѣ. Это были въ сущности пустяки. Совершенно безразлично, пишетъ-ли человѣкъ картины изъ практическихъ соображеній или нѣтъ. Искусство -- роскошь, а въ наше время работать для роскоши постыдно при всякихъ условіяхъ. Въ то время ваше общество во всякомъ случаѣ помогло мнѣ вырваться. И -- это я хотѣлъ главнымъ образомъ сказать,-- я началъ тогда уважать и цѣнить васъ.
Анна (занятая цвѣтами, говоритъ небрежно). То, что вы говорите, не отличается большой деликатностью -- но продолжайте, я слушаю.
Браунъ. Если мои слова задѣваютъ васъ, фрейленъ, то я очень жалѣю... Это путаетъ мои представленія.
Анна. Очень жалѣю, господинъ Браунъ.
Браунъ. Мнѣ это очень тяжело и непріятно. Слѣдовало-бы предоставить все на произволъ судьбы. Если-бы только все это не влекло за собой такихъ тяжелыхъ послѣдствій. Но нельзя вѣдь...