Анна (напѣваетъ: "Пряди пряжу, доченька!"). Иммортели... я слушаю, господинъ Браунъ.
Браунъ. При взглядѣ на васъ, фрейленъ, я не могу отдѣлаться отъ чувства... Вы какъ-будто совершенно не сознаете... вы не понимаете серьезнаго положенія дѣла.
Анна (напѣваетъ: "Sah ein Knab ein Röslein stehn").
Браунъ. Нужно-же, наконецъ, имѣть совѣсть. Я не виноватъ, фрейленъ, приходится апеллировать къ вашей совѣсти.
Анна (послѣ короткой паузы, отрывисто и небрежно). Знаете, что папа Левъ X говорилъ о совѣсти?
Браунъ. Нѣтъ, не знаю, и теперь очень далекъ мыслями отъ этого.
Анна. "Совѣсть -- злое животное", говорилъ онъ, "которое возстановляетъ человѣка противъ самого себя". Но, пожалуйста, продолжайте. Я слушаю.
Браунъ. Вѣдь вы должны ясно видѣть -- дѣло идетъ о жизни и смерти цѣлой семьи. Мнѣ кажется, что одинъ взглядъ на молодую фрау Фокератъ, одинъ единственный взглядъ долженъ разрушить всѣ сомнѣнія. Мнѣ казалось...
Анна (серьезно). Ахъ, вотъ что, такъ вы объ этомъ. Ну, дальше, дальше.
Браунъ. Да и -- да и ваши отношеній къ Іоганну.