Г-жа Фок. (послѣ короткаго колебанія). Гостья тоже еще здѣсь.
Г-нъ Фок. Гостья? Вотъ какъ.
Г-жа Фок. Да, та барышня.
Г-нъ Фок. Вотъ какъ! Какая барышня?
Г-жа Фок. Ты знаешь, фрейленъ Маръ?
Г-нъ Фок. Я думалъ, что она уѣхала. Ну, вотъ и разный провіантъ. (Суетится съ пакетами). Вотъ масло. Яицъ я на этотъ разъ не захватилъ. Я еще съ ужасомъ думаю о прошломъ разѣ. Вотъ для Ганса домашній сыръ, его нужно сейчасъ снести на ледникъ. Вотъ ветчина. А ужъ какая нѣжная, Мартхенъ, скажу тебѣ! Настоящая лососина. Но ты ничего не говоришь. Ты здорова?
Г-жа Фок. Да, папа. Но, не знаю... у меня есть кое-что на сердцѣ. Я собственно не хотѣла говорить тебѣ этого, но я... Ты мнѣ вѣрный товарищъ въ жизни. Я не могу сама выносить этого.-- Нашъ сынъ... нашъ Гансъ -- былъ близокъ къ тому...
Г-нъ Фок. (оторопѣлъ, встревоженнымъ голосомъ). Что, Гансъ, нашъ Гансъ? Что, что такое?
Г-жа Фок. Да не волнуйся. Съ Божьей помощью все счастливо обойдется. Фрейленъ скоро уѣзжаетъ.
Г-нъ Фок. (Глубоко потрясенный). Марта! Невозможно, чтобы это была правда.