Катя. Такъ себѣ.
Гансъ (пожимая плечами). Да, дѣти. Здѣсь я безсиленъ. Не переношу я подобныхъ вещей. Всему есть граница. Если вы будете постоянно раздражать меня...
Катя. Но вѣдь дѣло обошлось довольно мирно.
Гансъ. Правда?
Катя. Кто знаетъ, можетъ быть онъ и не замѣтилъ ничего.
Гансъ (ходитъ по комнатѣ, хватается за голову). Во всякомъ случаѣ, все это непріятно.
Браунъ. Ты опять на что-то сердишься, Гансъ.
Гансъ (внезапно приходитъ въ раздраженное настроеніе). Чортъ возьми, пусть оставятъ меня въ покоѣ! Не выводите меня изъ себя, иначе,-- если мое терпѣніе лопнетъ...
Браунъ. Это было-бы недурно.
Гансъ (обращаясь къ Брауну). Всѣ то вы фанатики, больше ничего. И какой смыслъ говорить правду старому человѣку? Что толку? Когда мнѣ приходится сталкиваться съ подобными людьми, вся моя злость проходитъ мгновенно. Мнѣ тотчасъ становится ясно, что сердиться на нихъ просто ребячество. Все равно, какъ злиться на то, что на соснѣ растутъ иглы, а не листья. Во всемъ необходима объективность, другъ мой.