Г-жа Фок. (все еще снимая паутину). Смотрите, не накликайте чего нибудь. Подождите-ка. Посмотрите, настоящія веревки.
Анна. А вы вѣрите въ примѣты?
Г-жа Фок. Ахъ, нѣтъ, нѣтъ, моя прелесть. Это вѣрно -- Господь Богъ милостивъ къ намъ. Однако -- могло бы быть и лучше.
Анна. Я этого не думала... Вѣдь вы же всѣ... Ахъ, нѣтъ, не говорите такъ.
Г-жа Фок. Нѣтъ, нѣтъ, вы правы. Не слѣдуетъ роптать. Все-таки вы здѣсь очень кстати (таинственно). И для Ганса вы являетесь настоящимъ добрымъ геніемъ.
Анна (пораженная, мѣняется въ лицѣ. Вдругъ съ жаромъ). Вы, на самомъ дѣлѣ, меня немножко любите?
Г-жа Фок. Право, даже очень люблю васъ.
Анна. Но не такъ, какъ я васъ. Я васъ люблю, какъ родную мать (беретъ пустую корзину, думаетъ идти въ садъ). У г-на Ганса очень доброе сердце, даже черезчуръ мягкое.
Г-жа Фок. Какъ такъ?
Анна. Ахъ, вообще. Вчера, напримѣръ, на улицѣ мы встрѣтили пьянаго; въ это время дѣти какъ-разъ шли изъ школы. Даже взрослые не оставляли его въ покоѣ. Передъ трактиромъ собралась громадная толпа.