Браунъ. Въ настоящую минуту я ни за чтеніе, ни за рисованіе. Проникнись хорошенько содержаніемъ этой повѣсти. Можетъ статься, есть вещи, которыя въ данное время гораздо важнѣе всякаго писательства и художества.
Анна. Слѣдовательно, вы за Рябинина?
Браунъ. За Рябинина? О нѣтъ, я не могу сказать этого такъ опредѣленно.
Гансъ. Что это, собственно, за исторія "Художники"?
Анна. Представлены два художника -- одинъ наивный, а другой такъ называемый мыслящій художникъ. Наивный былъ инженеромъ, а сдѣдался художникомъ. Мыслящій бросаетъ живопись и дѣлается сельскимъ учителемъ.
Гансъ. На какомъ основаніи?
Анна. Ему кажется, что дѣятельность учителя важнѣе для даннаго времени.
Гансъ. Какъ-же онъ приходитъ къ подобному рѣшенію?
Анна (беретъ книгу, перелистываетъ ее). Подождите. Будетъ гораздо проще, я прочту вамъ это мѣсто. Вотъ. (Держитъ палецъ на отысканной страницѣ; объясняя, поворачивается ко всѣмъ). Дѣдовъ, бывшій инженеръ, повелъ Рябинина на чугунно-литейный заводъ. Люди, работающіе внутри котла, черезъ нѣкоторое время становятся глухими отъ ужаснаго стука молотковъ; потому ихъ и называютъ глухарями. Вотъ такого-то глухаря во время работы и показываетъ Дѣдовъ Рябинину (читаетъ): "Онъ сидитъ въ темномъ углу котла, въ согнутомъ положеніи, покрытый лохмотьями, изнемогая отъ усталости. Потъ струится по его темно-красному лицу, по его широкой, измученной и ввалившейся груди".
Г-жа Фок. Но вообще, зачѣмъ изображаютъ такія ужасныя вещи? Вѣдь это не можетъ никому доставить удовольствія.