Гансъ (смѣясь, гладитъ нѣжно мать по головѣ). Ахъ, мамаша, мамаша, неужели только все смѣяться?
Г-жа Фок. Я этого не говорю. Но все-таки искусство должно доставлять удовольствіе.
Гансъ. Но искусство можетъ дать нѣчто большее, чѣмъ одно удовольствіе.
Анна. И Рябининъ не испытывалъ радостнаго чувства. Онъ былъ растроганъ и потрясенъ до глубины души.
Гансъ. Вспомни только, мама, о сельскомъ хозяйствѣ. И тутъ почва должна быть ежегодно вспахана плугомъ, если желаютъ, чтобы выросло что-нибудь новое.
Анна. Въ Рябининѣ, напримѣръ, выростаетъ тоже нѣчто новое. Онъ говоритъ себѣ: пока существуетъ подобное бѣдствіе, я считаю преступленіемъ дѣлать что-либо, непосредственно не содѣйствующее его облегченію.
Г-жа Фок. Горе и несчастье всегда существовали.
Гансъ. Мысль быть учителемъ, по моему, неудачна.
Браунъ. Какъ такъ? Развѣ это не полезнѣе, чѣмъ сочинять книги и писать картины?
Гансъ. Нужно знать, какъ оцѣниваешь свою работу! Что касается меня, то я не низкаго мнѣнія о своей.