РОРИКО. Ахъ, вы о ней...
КАРЛЪ. Конечно,
РОРИКО. Когда она узнаетъ, что милостиво вспомнилъ о ней великій государь -- она отъ радости вся загорится.
КАРЛЪ. И тебѣ пожаръ тушить придется. Ахъ, Рорико! Когда бъ я могъ стать снова молодымъ, я бы за это отдалъ -- мои сѣдины. Послушай! Я замыслилъ... попробуй угадать! Не о Гримуальдѣ и не о Видукиндѣ я думаю теперь, который, говорятъ, отраву сыплетъ въ мои колодцы. Нѣтъ! Рѣшилъ я...
РОРИКЕ. Устроить школу для дѣтей еврейскихъ?
КАРЛЪ. Не угадалъ. Вотъ въ чемъ мое рѣшенье... Не думай, что мнѣ непремѣнно нуженъ молчаливый канцлеръ -- я и съ болтливымъ справлюсь. Но сегодня его мнѣ видѣть не охота. Тебѣ я порученье тайное даю -- и вотъ какое: рѣшенье принялъ я вмѣшаться въ жизнь Герзуинды. Мнѣ жаль ее; она широкими глазами, съ такимъ отчаяньемъ и такъ безпомощно на горькую глядитъ судьбу свою. Пусть это прихоть -- все равно: хочу я дать свободу ей. Хочу открыть ей клѣтку. Но я боюсь, чтобъ коршунъ не налетѣлъ, когда голубка выпорхнетъ изъ клѣтки -- и потому рѣшилъ не открывать пока. Хочу поговорить я съ глазу на глазъ съ нею. Теперь ты понялъ?
РОРИКО (изумленно). Да, государь.
КАРЛЪ. Такъ поспѣши, пока я не раздумалъ.
РОРИКО. Прости -- въ чемъ порученье?
КАРЛЪ. Вотъ въ чемъ: или и приведи сюда мнѣ Герзуинду -- одну. Будь только ты при ней -- никто другой пусть не приходитъ. Сдѣлай это безъ шума. какъ ты умѣешь... Затѣмъ, ѣдою подкрѣпившись и душу освѣживъ, пойду я на охоту.