РОРИКО. Ты призванъ королемъ?
АЛЬКУИНЪ. Конечно, графъ. Не то сидѣлъ бы мирно я за книгами моими и, чуждый любопытства, не сталъ бы слухамъ я внимать, повѣрь -- какъ не внималъ и до сихъ поръ. (Слегка насмѣшливо) Что тутъ у васъ за тайны? Зачѣмъ могучій Карлъ въ засадѣ спрятался? Опасенъ путь сюда по узенькимъ дорожкамъ, черезъ трясины, кольцомъ замкнувшія вашъ островокъ и этотъ домъ. Говорятъ, усилился разбой на всѣхъ дорогахъ, и потому нашъ Геркулесъ бѣдѣ помочь бы долженъ былъ и шкуру львиную надѣть на плечи, а не сидѣть у прялки... Не знаю для чего.
РОРИКО. Тутъ, въ подземельи замка, горячій бьетъ источникъ -- ключъ юности, какъ называетъ его король. Для пользованія водами пріѣхалъ Карлъ.
АЛЬКУИНЪ. Ключъ юности? Что этимъ словомъ называетъ онъ?
РОРИКО. Какъ что? источники горячіе.
АЛЬКУИНЪ. Ну да, конечно. Я понялъ, милый графъ,-- и знаю хорошо я патріарха нашего. Къ тому же, видѣлъ я, какъ пастухи -- не пастыри народа, а пастухи ягнятъ -- свои отъ старости похолодѣвшія и коченѣющія ноги купали, чтобъ согрѣть, во внутренностяхъ молодыхъ ягнятъ. И Зевсъ, верховный пастырь и всѣхъ боговъ и всѣхъ людей, отъ холода порой дрожалъ, хоть вѣчной молодостью одаренъ былъ. Боялся онъ состариться и -- какъ ни странно -- почувствовалъ себя опять онъ юнымъ въ образѣ быка. И я въ спинѣ сталъ холодъ ощущать. Ключъ юности!.. Но если въ прокъ идетъ лѣченье первѣйшему изъ всѣхъ людей... Пусть выберетъ онъ, нашъ Зевсъ земной, любую изъ своихъ овечекъ... Хотѣлъ сказать я, пусть купается въ какихъ желаетъ водахъ.
РОРИКО. Тебя призвалъ король -- и потому садись, почтеннѣйшій магистръ. Призвалъ онъ также для доклада и Эркамбальда, канцлера. Я вижу въ этомъ знакъ хорошій. Иначе... врача не достаетъ, чтобъ правильно вести лѣченье. Я не смѣю ничего сказать -- и не могу, и не хочу. Не въ силахъ я понять его могучій духъ и направлять его. При взглядѣ на него, я только -- повинуюсь. Но не помолодѣлъ на видъ онъ отъ купаній. Самъ посмотри. Я слышу на террасѣ шаги его.
(Онъ быстро отходитъ вглубь. Алькуинъ еще разъ оглядываетъ свою одежду и становится направо; чернокожій слуга открываетъ извнѣ садовую дверь и пропускаетъ мимо себя Карла. Король нѣсколько блѣднѣе чѣмъ прежде, взглядъ его менѣе спокойный и твердый. Онъ выступаетъ изъ полосы дневного свѣта, которыя бросаетъ длинную тѣнь, замѣчаетъ Алькуина и вглядывается въ него, держа руку видъ глазами)
КАРЛЪ. Не могу еще я различить, кто ты.
АЛЬКУИНЪ. А я сейчасъ призналъ того, кого не могъ бы мы признать -- Давида.