КАРЛЪ (прочтя письмо). Сынъ потаскушки! Шутъ презрѣнный! Безмозглый негодяй! Ты пишешь о грязной твари, которая забрала въ руки хромого, разслабленнаго короля, и за носъ его водитъ. И это говоришь ты, Пиппинъ, котораго я прижилъ отъ служанки, ко мнѣ въ палатку прибѣжавшей, котораго, когда родился онъ, изъ яслей я вынулъ какъ Спасителя, а не втопталъ, какъ нужно было, въ грязь. и вотъ теперь горбатый хочетъ хромого на земь повалить! Изъ-за такого вздора напрасно ты трудился пріѣзжать. (Послѣ короткаго молчанія, спокойно) Пусть гдѣ угодно соръ подметаютъ эти господа -- усердствуя, пока метлы не обломаютъ... гдѣ угодно, но не здѣсь, не у моихъ дверей! Не то я самъ метлою замахнусь на нихъ, а сила у меня такая же, какъ прежде. Герзуинда благородной крови, и я рѣшилъ ей дать супруга. Быть можетъ, выберу я молодого Фридугиса, назначивъ его ландграфомъ куда-нибудь въ Саксонію. Онъ юноша способный.
ЭРКАМБАЛЬДЪ (невольно вскрикнувъ). Помилуй Богъ! Не дѣлай этого!
КАРЛЪ. Чего?
ЭРКАМБАЛЬДЪ. На Герзуиндѣ не предлагай ему жениться.
КАРЛЪ. Почему?
ЭРКАМБАЛЬДЪ. Да потому, что онъ убьетъ себя, когда узнаетъ о томъ, что ты задумалъ.
КАРЛЪ. Убьетъ себя?
ЭРКАМБАЛЬДЪ. Да, государь.
КАРЛЪ. Отъ милостей моихъ онъ въ бѣгство обратится? И предпочтетъ онъ душу дьяволу предать?
ЭРКАМБАЛЬДЪ. Да, государь.