-- Всѣ умерли.
Эрастъ снова привязалъ ко рту уксусную губку и съ товарищами, послѣдовавшими его примѣру, вошелъ въ домъ. Ставни были закрыты, потому что больные не выносили свѣта. Коммиссары тотчасъ же открыли ставни и окна, чтобы чистымъ воздухомъ уничтожить ужасный запахъ. Упавшій лучъ солнца освѣтилъ хорошо устроенную, чистую крестьянскую избу. Но въ комнатахъ царствовалъ страшный безпорядокъ; полъ былъ усѣянъ тряпками, бинтами, разбросанною соломой, свидѣтельствовавшими объ отчаянной борьбѣ, происходившей здѣсь съ чумой. Два мертвыхъ мальчика лежали на кровати, судорожно обнявшись; на другую кровать смерть свалила тѣло женщины, обнимавшей ребенка, свѣсившаго съ кровати свою оцѣпенѣлую восковую ручку. Эрастъ самъ, съ помощью товарищей, вынесъ трупы на воздухъ. Сосѣдніе дома представляли ту же картину, а стоящіе отдѣльно дворы были совершенно разграблены. Здоровые скрылись, больные скучились въ серединѣ деревни, гдѣ дома стоятъ ближе и облегчаютъ взаимную помощь. Вездѣ слышались крики, вздохи, борьба со смертью. Выздоравливавшіе ходили тупо, какъ въ чаду, и исполняли самое необходимое. Они приносили хлѣбъ въ деревню съ извѣстнаго мѣста на границѣ, куда его клали сосѣди, доили скотъ, разводили огонь и оттаскивали трупы какъ можно дальше.
-- Гдѣ вашъ бургомистръ?-- спросилъ Эрастъ.
-- Умеръ,-- отвѣтила толпа несчастныхъ женщинъ, изъ коихъ нѣкоторыя держали на рукахъ своихъ больныхъ дѣтей.
-- Священникъ?
-- Его жена заболѣла и онъ убѣжалъ съ своимъ семействомъ.
-- Школьный учитель?
-- Ушелъ со священникомъ.
-- Кто же заботится о васъ?
-- Никто.