Съ нимъ началась дрожь.

Сколько государственныхъ преступниковъ, подобныхъ Эрасту, испустили здѣсь свой послѣдній вздохъ. Спускаясь далѣе по лѣстницѣ, художникъ проходилъ черезъ подобныя же комнаты. Онъ въ ужасѣ взглянулъ въ одну изъ нихъ и съ успокоеніемъ увидалъ, какъ спокойно бѣгаютъ огромныя крысы по нежилымъ комнатамъ. Онъ снова очутился передъ крѣпкою желѣзною дверью, замокъ которой онъ не могъ отпереть, Заржавѣвшіе винты не поддавались его силамъ. Пришлось снова возвращаться въ мастерскую за масломъ и болѣе крѣпкими инструментами. Послѣ этого только удалось ему поднять и эту дверь, открывшую ему каменную витую лѣстницу; на верхней ступени ея стоялъ фонарь съ сальною свѣчкой; онъ зажегъ ее и спустился на 300 ступеней. У него былъ ключъ отъ тяжелаго замка нижней двери. Отворивъ ее, онъ очутился въ длинномъ темномъ корридорѣ, кончающемся маленькимъ дворикомъ около каменной стѣны. Онъ осторожно отперъ едва замѣтную маленькую дверь, отдѣляющую дворъ отъ улицы, и тѣмъ же путемъ вернулся обратно, только слегка притворяя за собой двери. Дойдя до верхняго фронтона, онъ задумался, какимъ образомъ удобнѣе попасть на крышу изъ окна, расположеннаго еще выше. Лучше всего, конечно, было бы принести сюда лѣстницу и проломать отверстіе въ фронтонѣ крыши, а изъ башеннаго окна до этого отверстія можно спуститься по веревочной лѣстницѣ. Спрятавъ въ стропилахъ свои инструменты, онъ прошелъ обратно черезъ всѣ чердаки, обдумывая, возможно ли будетъ днемъ принести сюда лѣстницу. Такимъ образомъ, онъ дошелъ до верхняго этажа постройки Рупрехта, гдѣ начиналось помѣщеніе прислуги, какъ его испугалъ какой-то шумъ. Передъ нимъ стояла старая экономка, на лицѣ которой можно было прочесть вопросъ, что угодно г. итальянцу? Онъ улыбнулся ей какъ только могъ любезнѣе, сдѣлалъ знакъ молчать и спокойно началъ спускаться по лѣстницѣ. Старуха со злостью посмотрѣла ему вслѣдъ и пробормотала:

-- Ужь и этотъ провѣдалъ, что красная Френцъ принимаетъ визиты. На этой же недѣлѣ откажу отъ службы этой негодной бабѣ.

Затѣмъ она прошла въ свою комнату, со злостью хлопнувъ дверью.

Послѣ этой встрѣчи Феликсу казалось неудобнымъ еще разъ до наступленія ночи показаться наверху. Только когда все успокоилось, онъ взошелъ на верхній фронтонъ, по всѣмъ правиламъ архитектурнаго искусства разобралъ четыре ряда черепицы, поднялъ балку и съ большимъ трудомъ вставилъ туда лѣстницу, по которой можно было спуститься и подняться до окна. Крѣпко утвердившись на крышѣ, онъ началъ беззвучно просверливать дыры въ круглой стѣнѣ возвышающейся надъ нимъ толстой башни, потомъ вбилъ желѣзные крюки, чтобы добраться до окна, отстоящаго отъ него приблизительно на 12 футовъ.

Ночной вѣтеръ со свистомъ и воемъ бушевалъ вокругъ башни, мѣшая работѣ, но, въ то же время, заглушая стукъ его молотка. Наконецъ, былъ вбитъ послѣдній крюкъ; теперь онъ можетъ привязать конецъ лѣстницы къ оконной рѣшеткѣ и, такимъ образомъ, не довѣрять дорогую жизнь Лидіи опаснымъ крюкамъ, по которымъ онъ самъ взобрался. Привязавъ лѣстницу, онъ схватилъ утомленною рукой рѣшетку и, дрожа отъ волненія, постучалъ въ окно Эраста. Онъ собирался уже стукнуть во второй разъ, какъ вдругъ окно отворилось изнутри.

-- Это вы, Эрастъ?-- спросилъ Феликсъ тихо.

-- Я,-- также тихо послышалось оттуда.

-- Лидія съ вами?

-- Она спитъ.