Ярко свѣтило на слѣдующее утро солнце въ маленькія сводчатыя окна одной изъ комнатъ замка, въ которыхъ шилъ Феликсъ Лауренцано. Въ синевѣ утренняго тумана возвышались передъ нимъ постройки Отто Гейнриха, а за ними нѣжныя очертанія Кбнигсбрука. Въ открытыя окна врывался ароматъ цвѣтовъ дворцоваго парка, а громкое пѣніе птицъ такъ и тянуло на свѣжій воздухъ. Весело одѣлся молодой художникъ, причемъ взоръ его не отрывался отъ фасада замка, который долженъ составить его будущую славу. Сегодня, однако, онъ, прежде всего, долженъ идти разыскивать своего брата, котораго давно не видалъ и который жилъ въ монастырѣ Нейбурга. Назначенію молодаго іезуита въ теперешній евангелическій монастырь предшествовала цѣлая исторія. Женскій монастырь, расположенный въ получасовомъ разстояніи отъ Гейдельберга, былъ такъ богатъ имѣніями и лежалъ такъ близко отъ герцогскаго замка, что не могъ долго противустоять "реформаціи". Уже Фридрихъ II посягалъ на него, а Оттейнрихъ добился уничтоженія процессій и отмѣнилъ затворничество, разрѣшивъ выходъ монахинямъ изъ монастыря. Надъ оставшимися назначили инспекторомъ герцогскако совѣтника, который конфисковалъ монастырскія имѣнія въ пользу герцогской казны, а дамамъ назначилъ умѣренную ренту.
До сихъ поръ реформація не встрѣтила никакихъ затрудненій; но теперь, когда инспекторъ вздумалъ преобразовать монастырскую жизнь, то встрѣтилъ со стороны старыхъ, упрямыхъ монахинь сильное сопротивленіе. Какъ вездѣ, такъ и здѣсь монахини гораздо крѣпче держались за старое, чѣмъ монахи и священники. Ихъ мало занимали догматическіе споры; но реформація лишила ихъ всего, къ чему онѣ такъ давно привыкли: ихъ одѣянія, обычнаго строя жизни, любимыхъ картинъ и главнаго утѣшенія ихъ одинокой жизни -- пѣснопѣнія. Потревоженныя въ своемъ созерцательномъ покоѣ, беззащитныя женщины разразились горькими жалобами на тиранію, которая запрещала имъ употребленіе св. соли, воска, свѣчей, ладона, всего того, что относится къ прославленію ихъ св. отца, и, въ особенности, на запрещеніе пѣть: "Regina coeli" или "Maria mater gratine".
Старыя монахини были твердо убѣждены, что самъ сатана руководитъ поступками злаго Лютера и коварнаго Кальвина, и онѣ неустанно просили своихъ и иностранныхъ покровителей помочь ихъ несчастію. Новый церковный совѣтникъ, присланный изъ Гейдельберга, предложилъ настоятельницѣ и монахинямъ изложить ихъ жалобы. Онѣ или упорно молчали, или всѣ хоромъ такъ кричали, что совѣтникъ принужденъ былъ сообщить въ Гейдельбергъ, что монахини требуютъ возстановленія старыхъ порядковъ и противупоставляютъ божественнымъ словамъ истинно дьявольское упрямство. Тогда Оттейнрихъ назначилъ имъ самъ проповѣдника, который долженъ былъ направить ихъ на истинный путь. Но ему пришлось проповѣдывать передъ пустыми скамейками.
Оттейнрихъ смотрѣлъ на упорство монахинь съ веселымъ смѣхомъ, и когда узнавалъ о какомъ-нибудь новомъ несчастій своего инспектора, то хохоталъ такъ, что дрожали стѣны его новаго дворца. Ему наслѣдовалъ Фридрихъ Ш, который отнесся серьезнѣе къ тому, что считалъ идолопоклонствомъ. Онъ приказалъ удалить главнѣйшихъ зачинщицъ и отослать ихъ въ больницу въ Дильсбергѣ, гдѣ онѣ должны были ухаживать за больными солдатами. У старой игуменьи Бригитты отняли ея посохъ. На ея мѣсто была назначена настоятельницей Сабина, любимая тетка курфюрста. Реформа церкви и монастыря производилась безъ милосердія. Монахини покорились силѣ, и монастырь снаружи принялъ евангелическій характеръ; службы прекратились, умолкли пѣсни, прославляющія Матерь Божью и Его святыхъ, начались евангелическія проповѣди; увеличилось число учащихся дѣтей, съ которыми монахини должны были заниматься работами, чтеніемъ и письмомъ. Къ исполненію всего этого принудила ихъ игуменья; но въ душѣ старыя монахини остались католичками и надѣялись въ тайнѣ на лучшія времена. Новая игуменья настояла въ церковномъ совѣтѣ, чтобы старый пьяница, какъ она называла назначеннаго герцогомъ проповѣдника, былъ уволенъ на покой. Чтобы избѣжать новыхъ споровъ, снисходительный герцогъ разрѣшилъ монахинямъ избрать себѣ проповѣдника изъ городскихъ священниковъ, по собственному усмотрѣнію. Долго онѣ совѣтовались и колебались; наконецъ, рѣшили выбрать магистра Лауренцано изъ Сапіенцъ-коллегіи, который могъ взять на себя занятія иностранными языками съ дѣвочками, воспитанницами монастыря.
-- Благочестивая тетушка выбрала самаго красиваго и самаго молодаго,-- шутилъ герцогъ, но исполнилъ ея желаніе.-- Такимъ образомъ онѣ скорѣе примирятся съ новымъ ученіемъ,-- думалъ онъ; на этотъ разъ онъ не угадалъ, въ чемъ настоящая суть дѣла.
Феликсъ до сихъ поръ не зналъ о переходѣ Паоло въ кальвинизмъ, и роль брата-проповѣдника показалась ему еще тяжелѣе послѣ того, какъ онъ изъ словъ Пигаветты понялъ, что его новая вѣра притворна, изъ повиновенія еретикамъ. Въ его любви къ младшему брату примѣшивалось теперь чувство жалости и состраданія, которое побуждало его къ мягкости и снисходительности къ молодому ученому. Связанъ ли Паоло какими-либо обѣтами, Феликсъ зналъ такъ же мало, какъ и то, въ чемъ состоятъ обязанности кальвинистскаго проповѣдника.
"Poveretto,-- подумалъ онъ, вздохнувъ.-- Я никогда не понималъ этого скрытнаго мальчика, но тонъ, которымъ Эрастъ говорилъ о немъ, ясно показалъ мнѣ, что его надо утѣшить, что надо помочь ему. Бѣдный Паоло! "
Съ этими словами Феликсъ накинулъ плащъ, надѣлъ шапочку и отправился, напѣвая свою любимую пѣсенку; но веселый мотивъ оборвался, какъ только художникъ переступилъ мрачныя ворота Вирттурма.
-- Точно пасть морскаго чудовища, что проглотила пророка Іону, -- сказалъ онъ съ неудовольствіемъ.-- Авось, Богъ дастъ, что эта челюсть никогда не закроется за мной.
Выйдя, наконецъ, за городъ, молодой человѣкъ вдохнулъ здоровый запахъ только что вспаханной земли и ароматъ цвѣтущихъ полей, доносимый къ нему вѣтромъ. На поворотѣ дороги онъ задумался о томъ, достигнетъ ли онъ этимъ путемъ цѣли, и остановился, поджидая идущаго за нимъ стараго мужика, который стоялъ у моста черезъ Некаръ въ то время, когда онъ говорилъ свое имя сторожу.