Архитекторъ схватилъ ея маленькую кругленькую ручку съ комически-сокрушеннымъ видомъ.
-- Я не могу заказать паннихиды по преждевременно погибшемъ,-- сказалъ онъ,-- на я увѣковѣчу его въ обѣщанномъ фасадѣ.
Въ то время, какъ общество шутило такимъ образомъ и строило планы будущаго, Лидія незамѣтно скрылась. Набожной дѣвушкѣ непріятно было это веселье послѣ столькихъ тяжелыхъ испытаній послѣднихъ дней, и она тихонько вошла въ комнату няньки, чтобы изъ сосѣдней комнаты слышать дыханіе и лихорадочный бредъ больнаго. Душа Паоло витала еще далеко, далеко отъ дѣйствительности- его глаза горѣли, щеки разрумянились отъ лихорадочнаго жара и неземная красота лежала на его идеальномъ лицѣ. Его губы, не переставая, шевелились и казалось, что въ продолженіе годовъ стѣсненная заключеніемъ потребность говорить разрушила въ бреду всѣ преграды. Давнишнія воспоминанія дѣтства всплыли наружу. Онъ большею частью разговаривалъ съ матерью въ самыхъ трогательныхъ выраженіяхъ.
-- Я не буду больше лгать,-- говорилъ онъ искреннимъ тономъ ребенка.
Сама Клитія представлялась ему въ бреду сестрой.
-- Я не хотѣлъ сдѣлать Лидіи ничего дурнаго, я хотѣлъ только поцѣловать ее; развѣ это дурно?-- и затѣмъ онъ началъ метаться.-- Если бы можно только было не ходить въ эту отвратительную школу. Я представлюсь совсѣмъ, совсѣмъ глупымъ, какъ горбатый Бернардо, тогда они прогонятъ меня и скажутъ, что я никуда не годенъ.-- Черезъ минуту онъ снова восклицаетъ:-- Но мама говоритъ, чтобы я не притворялся больше!
Ужасы послѣднихъ дней какимъ-то удивительнымъ образомъ почти не оставили слѣдовъ въ его сознаніи. Только разъ онъ сказалъ:
-- Хорошо, что они меня такъ били; теперь это кончено и никто не смѣетъ меня упрекать.
Вообще всѣ тяжелыя впечатлѣнія смѣшались съ венеціанскою школой. Пигаветта былъ строгимъ учителемъ, палачъ Ульрихъ "братомъ"-исправителемъ, церковные совѣтники учительскою коллегіей. Воспоминанія дѣйствительности, повидимому, совершенно исчезли изъ его памяти. Только разъ, когда Феликсъ сидѣлъ около него, оно какъ будто возвратилось къ нему. Въ сильнѣйшемъ волненіи онъ вскричалъ:
-- Спаси проповѣдниковъ!