-- Думаешь ли ты исполнить данное тобою обѣщаніе художнику?-- спросилъ онъ.
-- Феликсъ остается папистомъ, -- отвѣчала Лидія уклончиво, -- онъ не можетъ согласиться на поставленное тобою условіе.
-- Я освобождаю его отъ него,-- сказалъ Эрастъ.-- Развѣ всѣ мы не паписты съ тѣхъ поръ, какъ Олевіанъ сдѣлался у насъ папой? Мы казнимъ еретиковъ, богословы присвоили себѣ власть не только герцогскую, но и хозяина дома и отца семейства. О свободѣ, проповѣдуемой Лютеромъ и Цвингли, едва осталось воспоминаніе.
-- Такъ ты разрѣшаешь, значитъ, чтобы я вышла замужъ за католика?
-- Какое право имѣлъ бы я запрещать? Всякій разъ, какъ я прохожу мимо площади, гдѣ пролита кровь моего друга, камни взываютъ ко мнѣ: "лицемѣры, чѣмъ вы лучше Караффа?* Поступки кальвинистовъ сдѣлали меня снисходительнымъ къ папистскимъ судамъ и ихъ инквизиціи.
-- И не измѣнишь своей снисходительности,-- спросила Лидія нерѣшительно,-- если я выйду и за Паоло?
Эрастъ взглянулъ на нее съ изумленіемъ.
-- Какъ, и послѣ того, какъ онъ причинилъ намъ столько несчастій?
-- Спросите этотъ цвѣтокъ, почему онъ слѣдитъ за ходомъ солнца?-- проговорила Лидія.-- Онъ не можетъ иначе.
-- Но какъ можешь ты предпочитать этого страшнаго священника, блѣдный призракъ человѣка съ разбитымъ здоровьемъ веселому, молодому художнику?