-- Она заключается въ душѣ, а не въ таинствахъ. Въ Гейдельбергѣ много библій, но всѣ только снаружи смотрятъ на нее, а не внутрь, не въ смыслъ. Отъ этого и заблужденія.
-- Такъ вы, значитъ, не принадлежите ни къ одной изъ гейдельбергскихъ церквей?
-- У васъ нѣтъ истины,-- отвѣчалъ старикъ.-- Вы крестите дѣтей, когда они еще не знаютъ, что добро, что зло, что да, что нѣтъ, и потомъ говорите, что вы отказались за нихъ отъ дурнаго. Такимъ образомъ, у васъ все начинается ложью.
-- Но для этого ихъ причащаютъ, когда они достигаютъ зрѣлости.
-- Хороша зрѣлость! Посмотрите когда-нибудь въ школу, какимъ веселымъ голосомъ твердятъ мальчишки: "Если мы живемъ, то живемъ отъ Бога, если умираемъ, то умираемъ отъ Бога". Или еще веселѣе кричатъ: "Я червь, а не человѣкъ!" Вы должны бы были стыдиться, что пріучаете дѣтей болтать безсознательно и дѣлаете глупцами. Болтовня, въ которой ребенокъ ни о чемъ не думаетъ, есть начало лжи. У намазанныхъ ремней учится собака ѣсть кожу. Въ 13 или 14 лѣтъ вы конфирмируете ихъ, но не потому, что они утвердились духомъ, а потому, что такъ заведено. Священникъ проповѣдуетъ не потому, что того требуетъ его душа, а потому, что ему платятъ за это. Какъ фигляръ, говоритъ онъ въ воскресенье то, что наканунѣ щучитъ. Когда въ субботу вечеромъ я прохожу мимо дома священника и вижу освѣщенныя окна въ кабинетахъ, гдѣ два священника и два діакона учатъ свои проповѣди, я всегда думаю: какъ это имъ не стыдно вѣчно лгать? Да они и не понимаютъ, что лгутъ, когда читаютъ съ каѳедры вызубренный наканунѣ урокъ...
-- Вы, стало быть, хотите,-- съ досадой сказалъ Феликсъ,-- чтобы церковь была безъ священниковъ? Какая же тогда будетъ служба въ воскресенье, если ни одинъ проповѣдникъ не будетъ готовиться къ проповѣди?
-- Приходите къ намъ, тогда я покажу вамъ, какъ это дѣлается
-- Но кто же вы?
-- Когда вы придете въ Цигельхаузенъ, спросите мельника Вернера изъ Крейцгрунда, и вамъ покажутъ. Вы католикъ?
-- Да.