Въ благоговѣйномъ ужасѣ дрогнуло собраніе передъ величіемъ этой сцены и на глазахъ женщинъ выступили слезы.
Старикъ продолжалъ:
-- Въ Вѣра-Круцѣ желтая лихорадка истребила три четверти нашей миссіи. Коллегія пуста. Болѣзнь прекратилась, но весною возвратится съ удвоенною силой. Для замѣщенія вакантныхъ мѣстъ ректоръ назначаетъ слѣдующихъ послушниковъ,-- и снова суровымъ голосомъ прочелъ старикъ нѣсколько именъ.-- Готовы ли вы ѣхать, распространять слово Божіе и умереть, если на то воля Божія?
Юноши поднялись и сказали:
-- Готовы, генералъ!
-- Яростнѣе язычниковъ и чумы, -- продолжалъ старый монахъ,-- свирѣпствуетъ идолопоклонничество у дикихъ германцевъ по ту сторону Альпъ. Тѣ, которыхъ мы посылаемъ туда, должны быть вооружены всѣми силами души, можетъ быть, вамъ придется даже на время снять одежду св. Игнатія, и каждаго изъ васъ ожидаютъ особенныя опасности.
Нѣсколько именъ были названы для этого назначенія, и между ними имя Паоло Лауренцано.
И эти юноши на вопросъ, готовы ли они, отвѣчали въ одинъ голосъ:
-- Готовы, генералъ!
-- Вы поклялись, возлюбленныя дѣти, -- продолжалъ старикъ, -- умереть за нашу св. церковь. Но это еще не самое трудное. Напротивъ, это -- самая легкая часть вашей задачи. Неизмѣримо труднѣе жизнь для блага церкви, которая съ этой минуты начинается для васъ. Вамъ предстоитъ жить, навсегда отказавшись отъ личной жизни. Вы знаете обѣты, исполненію которыхъ вы подчинялись во дни пройденнаго вами искуса. Теперь же, вмѣсто бѣдности, нѣкоторымъ изъ васъ придется жить во дворцахъ, въ богатыхъ аббатствахъ, вамъ можетъ быть приказано на нѣкоторое время раздѣлять эту роскошь. Среди видимой роскоши вы должны остаться вѣрными вашему обѣту бѣдности. По слову блаженнаго отца нашего Игнатія, будьте подобны статуѣ, позволяющей одѣвать себя и раздѣвать, украшать себя тряпьемъ и драгоцѣнными каменьями, не замѣчая этого и какъ бы не зная, ничего не желая и не требуя. Тогда за обильными столами, въ пурпурѣ и шелкѣ, вы, все-таки, будете исполнять вашъ обѣтъ бѣдности. Другіе, напротивъ, въ плетеныхъ хижинахъ индѣйцевъ или кибиткахъ монголовъ едва будутъ имѣть чѣмъ прикрыть свою наготу и утолить голодъ. Можетъ случиться, что камень при дорогѣ будетъ служить подушкой и горсть моха пищей. Если они въ этой тяжелой жизни будутъ стараться чѣмъ-либо скрасить эту бѣдность, если они днемъ и ночью не будутъ думать о своей задачѣ и сердце ихъ будетъ все еще живо къ какимъ-либо земнымъ привязанностямъ, то они нарушатъ обѣты бѣдности, хотя они и бѣдны. Надо забыть желанія, не знать собственности, вотъ чего требуютъ обѣты. Во-вторыхъ, великій основатель нашего ордена завѣщалъ ученикамъ своимъ обѣтъ послушанія. Но подъ этимъ разумѣется не только наружное и безусловное исполненіе приказаній. Такъ повинуется и собака своему господину; въ томъ не велика заслуга. Для того, чтобы послушаніе обратилось въ добродѣтель, подчиненный долженъ считать желанія начальника своими собственными, долженъ принести въ жертву свою волю и намѣренія, не долженъ смѣть хотѣть и даже думать долженъ такъ, какъ того требуетъ начальникъ, долженъ все, что тотъ приказываетъ и думаетъ, считать истиннымъ и правильнымъ. Въ простодушіи вашего слѣпаго повиновенія заключается вся ваша сила. "Неполное послушаніе,-- говоритъ св. Игнатій, -- къ своему собственному вреду имѣетъ два глаза, полное послушаніе слѣпо, но въ этомъ именно заключаются его мудрость и совершенство". Вы должны быть исполнены слѣпымъ стремленіемъ къ повиновенію, какъ Авраамъ готовъ былъ заколоть своего сына, потому что имъ руководило свободное желаніе повиноваться. Это-то повиновеніе и сдѣлало его праведникомъ, такъ какъ онъ исполнилъ то, что казалось ему злымъ; но повиновался повелѣнію Божію, ибо зналъ, что добро не само по себѣ добро, но потому, что Богъ приказалъ въ своемъ законѣ. Кто противупоставляетъ свой маленькій внутренній свѣтъ свѣту ордена, тотъ безумецъ, ищущій ночью солнца... Если ты въ повиновеніи не подчинишь свой умъ, также какъ и свою волю, то твое послушаніе не будетъ совершенною жертвой, потому что лучшую часть себя, свой умъ, ты не принесъ въ жертву Богу, а жертва, въ которой лучшую часть ты удерживаешь, Богу неугодна.