Въ церкви настала тишина, заходящее солнце бросало къ окна свои догорающіе золотистые лучи; изъ алтаря распространялся по церкви одуряющій запахъ ладона, Вдругъ сверху раздались тихіе, жалобные звуки органа, играющаго мотивы ихъ Miserere и Tenebra. Въ нихъ каждую минуту повторялся одинъ мотивъ, тяжелымъ свинцомъ ложившійся на сердца молодыхъ слушательницъ, парализуя ихъ души. Аккорды крѣпли и разливались въ сумракѣ съ стихійною силой. Голоса раздѣлялись и снова сливались. Глубокое отчаяніе грѣшника и сокрушенное смиреніе слышались въ рыданіяхъ одного голоса, другой громко прославлялъ величіе Божіе. Затѣмъ все снова сливалось въ хаотической борьбѣ, точно земля отверзла уста для горькихъ жалобъ и небо вторитъ ей.
Клара фонъ-Эппингень, бѣлокурая, полная швабка, стоя на колѣняхъ за алтаремъ, хорошо запомнила лица св. семейства. Съ какою любовью склоняется Мадонна ко Христу-младенцу, обнимающему ее своими пухлыми рученками! Съ какою отеческою гордостью стоитъ рядомъ св. Іосифъ, а св. Анна, заботясь о Матери и Младенцѣ, любуется группой. Ласково и весело смотрятъ святые на толстую Клару. Рѣзкія черты и яркія краски картины отъ пристальнаго смотрѣнія ясно запечатлѣлись въ душѣ уносящейся въ блаженныхъ мечтахъ дѣвушки. Здоровая, крѣпкая дѣвушка отлично бы чувствовала себя, если бы не пугали изрѣдка ревъ и визжаніе органа и не послышались ей одинъ разъ крикъ ужаса изъ капеллы и крики о помощи съ хоръ.
. Въ капеллѣ слабенькая и нервная Берта фонъ-Штейнахъ склонила свою кудрявую головку на душистыя розы и читала молитвы. Окончивъ, она, по приказанію магистра, вынула изъ корзины всѣ цвѣты и рука ея прикоснулась къ чему-то круглому, холодному. Испуганная, она схватила и въ рукахъ ея оказался человѣческій черепъ, смотрящій на нее своими впалыми глазами и насмѣшливо ухмыляющійся оскаленными зубами. Дрожа, хотѣла она положить его обратно; вдругъ по рукѣ ея скользнуло что-то живое. Это былъ ужъ, положенный магистромъ въ корзину; быстро скользя, онъ исчезъ за алтаремъ. Взволнованная дѣвушка испустила крикъ ужаса, который услышала ея подруга Клара. Придя въ себя, она увидѣла на днѣ корзины окровавленные гвозди, иглы съ висящими клоками шерсти, бичи съ маленькими узлами и свинцовыми пулями на концахъ, острые зубья и другія орудія умерщвленія плоти. Такъ вотъ что, по словамъ магистра, скрывалось за цвѣтами жизни. Въ глубокомъ отчаянія лежала она передъ корзиной, откуда насмѣшливо свалилъ на нее зубы черепъ, и невольно поддавалась вліянію чарующихъ звуковъ органа.
Не болѣе посчастливилось и Лидіи съ задачей магистра. Стоя на колѣнахъ передъ "зеркаломъ напоминанія", она съ трудомъ старалась сосредоточить мысли для молитвы. Темное круглое стекло страшно смотрѣло на нее и ей казалось, что если она взглянетъ только, то увидитъ въ немъ всѣхъ убитыхъ женъ Синей Бороды. Звуки органа успокоили ее и она рѣшилась послѣдовать приказанію магистра. Страшный кривъ вырвался изъ ея груди, едва она взглянула въ зеркало. Какъ разъ передъ собой она увидала монаха въ рясѣ и въ капюшонѣ; она узнала собственное лицо, блѣдное, испуганное, съ страшными глазами. Съ нею сдѣлалась лихорадочная дрожь. Долго пролежала она на полу, прежде чѣмъ собралась съ духомъ еще разъ взглянуть на видѣніе. Та же картина: монахъ сидитъ строго непокойно, а изъ капюшона смотритъ ея блѣдное лицо. Снова вскрикнула она; двойникъ ея въ капюшонѣ тоже открылъ ротъ. Стекло затуманилось и она должна была протереть его платкомъ. Тутъ она увидала, что въ капюшонѣ отражается ея рука съ платкомъ. Тогда ей стало ясно, что она видитъ собственное отраженіе въ зеркалѣ. Разсерженная этою ужасною шуткой, она отдернула занавѣсъ, чтобы съ дѣвичьимъ любопытствомъ изслѣдовать дѣло до основанія. За занавѣсомъ она увидала нарисованнаго монаха, а въ его капюшонѣ вставленное зеркало, такъ что, кто смотритъ въ круглое стекло, находящееся какъ разъ напротивъ зеркала, тотъ видитъ въ капюшонѣ отраженіе своего лица, обрамленное монашескимъ капюшономъ. Удостовѣрившись въ этомъ, она опустила занавѣсъ. Впечатлѣнія, ожидаемаго магистромъ, это не произвело на нее. Гораздо больше ее безпокоила латинская надпись, противъ ожиданій магистра понятая ею, потому что монашеская одежда указывала на истинное положеніе брата Паоло. Самыя странныя мысли проносились въ ея отуманенной головкѣ. Вдругъ она вскочила; звуки органа оборвались такъ внезапно и рѣзко, точно смерть схватила играющаго своими острыми когтями. Другихъ молящихся дѣвушекъ это также испугало и прервало ихъ молитвенное настроеніе. Почти тотчасъ же раздался въ мрачной церкви мелодичный голосъ итальянца.
-- Я вижу всю окружность земли и въ одномъ углу пещеру Маріи...
Дочитавъ до конца, онъ тихо подошелъ въ первой дѣвушкѣ, стоявшей у алтаря; обративъ картину лицомъ въ стѣнѣ, онъ нѣжно прикоснулся рукой къ глазамъ дѣвушки и спросилъ:
-- Ясно ли представляешь ты въ своемъ умѣ святыхъ?
-- Кажется, ясно,-- прошептала толстая дѣвушка.
-- Представь себѣ пещеру святыхъ, ихъ лица и одежду. Ты должна припомнить, какія лица освѣщены, какія въ тѣни, какого цвѣта ихъ.платья. Ты должна видѣть ихъ слѣды, слышать шелестъ ихъ платья, чувствовать дыханіе ихъ на своемъ лицѣ. Раньше этого ты не можешь встать. Если же ты достигъ до этого, то скажи "аминь" и съ знаменіемъ креста выйди отсюда, пока душа не ослабѣла.
Онъ наклонился къ хорошенькой дѣвушкѣ и запечатлѣлъ на лбу ея отеческій поцѣлуй. Потомъ онъ подошелъ къ другой молящейся, къ красивой, нервной Бертѣ фонъ-Штейнахъ; лихорадочно вздрагивая, лежала она, распростертая на холодномъ полу передъ черепомъ и орудіями умерщвленія плоти. Съ удоволь! ствіемъ смотрѣлъ онъ на впечатлѣніе, произведенное его экзерциціями; видя, что душа ея похожа теперь на мягкій воскъ въ рукѣ, онъ обратился къ ней: