-- Знаешь ли, гдѣ блуждаетъ теперь душа, смотрѣвшая когда-то изъ этихъ пустыхъ глазныхъ впадинъ?-- спросилъ онъ.
Дѣвушка покачала головой, не вставая съ колѣнъ.
-- Она находится въ мѣстѣ мученій и мечется въ неугасаемомъ огнѣ ада. Закрой глаза и представь себѣ обширную преисподнюю, гдѣ царствуетъ вѣчное пламя. Слышишь ли ты мольбы о помощи осужденныхъ душъ, ихъ жалобы и вопли, крики и богохульства? Чувствуешь ли ты сѣрный чадъ, запахъ гніенія, тины и сырости, несущійся снизу? Чувствуешь ли ты на языкѣ соляную горечь слезъ, проливаемыхъ въ аду? Осязаешь ли ты пальцами пламя, сожигающее души осужденныхъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- простонала испуганная дѣвушка.
Тогда рядомъ съ ней склонилась на колѣна мрачная фигура. Она чувствовала его дыханіе на своей щекѣ, видѣла его конвульсивныя вздрагиванія и слышала, какъ въ фанатическомъ экстазѣ онъ шепталъ:
-- Милліоны людей вижу я; вотъ они кружатся и корчатся въ вѣчномъ пламени. Глаза ихъ выворачиваются отъ невыразимаго ужаса, изувѣченные члены содрогаются отъ страшныхъ мученій. О, какъ страшно корчатся ихъ тѣла и раздаются отчаянные криви ужаса, но небеса холодно сіяютъ надъ ихъ головами. Только эхо ихъ собственныхъ криковъ отдается вверху. Вотъ тутъ, и тутъ и тамъ, въ углу скалятъ зубы черти съ птичьими лицами, туловищемъ лягушекъ и орлиными когтями. Подобно летучимъ мышамъ кружатся они надъ осужденными и радуются ихъ мукамъ. Вонъ подхватили они толпу грѣшниковъ и опустили въ ящикъ съ кипящею смолой. Видишь ли ты, вонъ, взвилось синее пламя? Если несчастные стараются вылѣзти, то черти толкаютъ ихъ обратно бичами изъ гадовъ. Видишь ли ты, какъ онъ змѣей обвился вокругъ женщины, какъ жабы впились, въ ея тѣло и чортъ цѣлуетъ ее своею мышиною мордой? Вонъ, черти снова слетѣлись; какъ скрежещутъ ихъ зубы и раздается насмѣшливый хохотъ. Новыя мученія, страшнѣйшія пытки придумываютъ они. Смотри, вонъ вливаютъ они черную смолу, поднимается огненный столбъ. Дымъ и чадъ скрываютъ красное пламя, крики ужаса усиливаются. Смотри, они обращаютъ къ намъ умоляющіе взоры, простираютъ руки; мы должны помочь, имъ, должны молиться за нихъ...
-- О, я не могу больше,-- стонала дѣвушка,-- какъ пахнетъ смолой! Мнѣ дурно! Пустите меня!...
-- Такъ иди, дочь моя, но запечатлѣй въ своемъ сердцѣ то, что ты видѣла.
Клара и Лидія Эрастъ все еще лежали въ своихъ углахъ. Молодой священникъ сѣлъ къ органу и заигралъ нѣжныя, трогательныя мелодіи, успокоительно дѣйствующія на души молящихся. Вотъ раздались тихіе шаги и вторая дѣвушка вышла изъ церкви. Только одна Лидія еще безмолвно лежала. Къ ней также приблизилась высокая фигура.
Неизвѣстно, на кого больше походила она, на архангела Господня, или на ангела, отпавшаго отъ Бога въ гордомъ высокомѣріи, когда медленно приближалась во мракѣ къ молящейся. Никогда не былъ Паоло красивѣе. Его черные глаза еще блестѣли огнемъ экстаза, а обыкновенно блѣдное лицо горѣло яркимъ румянцемъ.