Лидія дѣйствительно возвратилась изъ монастыря къ отцу и сдѣлала недовольную гримаску, увидавъ передъ окнами лѣса и въ комнатахъ пыль. Къ тяжелому воспоминанію о вчерашнемъ, днѣ примѣшивалось чувство одиночества дома. Разлука съ доброй старой игуменьей была тяжелѣе, чѣмъ она предполагала, и даже изъ ея добраго дѣтскаго сердца исчезло раздраженіе противъ подругъ, послѣ того какъ она разсталась съ ними, провожаемая шутками и поцѣлуями. Она сидѣла на окнѣ и сквозь лѣса постройки Рупрехта задумчиво смотрѣла на рейнскую долину. Вдали серебрился Некаръ межъ полей, готовыхъ для жатвы, за нимъ высились голубыя горы Гарца; цвѣтущія акаціи, растущія по склону Іеттенбюля, распространяли благоуханіе и бѣлые цвѣты каштановъ, словно инеемъ, покрыли темно-зеленыя деревья на вершинахъ Хейлигенберга и Гайсберга. Та же милая картина, которою и прежде она такъ часто любовалась, теперь казалось уже иною. Любящее сердце дѣвушки осталось въ монастырѣ, и она задумчиво устремила взоръ на монастырскую башню, не зная, придетъ оттуда ея счастіе или нѣтъ. Сѣвши съ работой въ оконную нишу, она почувствовала, чего ей не достаетъ. "Коли бы мама была жива!" -- подумала она и слезы блеснули на ея длинныхъ рѣсницахъ. Не можетъ же она, несмотря на сильную любовь, довѣрить своему строгому отцу то, что ее огорчало. Она низко обманута. Человѣкъ, котораго она считала лучшимъ изъ людей, поступилъ съ ней какъ злой ангелъ въ одеждѣ пастыря, и униженіе, нанесенное имъ, оскорбляло ея женскую гордость. При воспоминаніи о роковой минутѣ во время вчерашнихъ экзерцицій, кровь прилила ей къ лицу и она низко наклонилась надъ шитьемъ, чтобы скрыть волновавшія ее чувства негодованія и стыда. Чья-то тѣнь, проходившая по лѣсамъ мимо самаго ея окна, заставила ее оглянуться. Она такъ привыкла сознавать себя здѣсь наверху въ совершенномъ одиночествѣ, что испуганно вскочила. Мужчинѣ при такомъ появленіи пришло бы въ голову, какъ предохранить домъ отъ нежданныхъ посѣщеній; женщина испугалась бы того, что молодой человѣкъ хочетъ броситься внизъ съ узкихъ подмостокъ. Лидія была для этого слишкомъ ребенокъ. Какъ только прошелъ первый страхъ, на смѣну ему явилось любопытство взглянуть, какая голова принадлежитъ этимъ стройнымъ ногамъ. Вдругъ Лидія припомнила, будто когда-то видѣла эти ноги ступающими по зеленому монастырскому лугу и давящими сорванные голубые цвѣты. Она быстро вскочила, чтобы запереть окно. Въ это именно мгновенье и замѣтилъ ее художникъ Феликсъ.
-- А! вы уже возвратились, милая барышня?-- спросилъ онъ дружелюбно.-- Привѣтъ мой вамъ на этой воздушной высотѣ!
-- Вы упадете,-- отвѣчала Лидія испуганно.-- Пожалуйста, кончайте скорѣе вашу работу; у меня голова кружится.
-- Мнѣ такъ же хорошо здѣсь, какъ синицѣ, качающейся на вѣткѣ. Что за воздухъ! Позвольте мнѣ сѣсть.
И онъ покойно усѣлся, прислонившись спиной къ балкѣ, руками охвативъ одну ногу, а другою весело раскачивая надъ пропастью.
-- Вамъ долго придется работать на этомъ опасномъ мѣстѣ?-- спросила Лидія, отъ страха почти готовая попросить его войти въ окно.
-- Очень долго, барышня!-- отвѣчалъ архитекторъ, смѣясь.-- Господину Серапису надо починить сапоги, орелъ Юпитера лишится хвоста, если я не прилѣплю его замазкой, амуръ рискуетъ потерять голову, чему, конечно, вы виною... Сампсону необходима новая ослиная челюсть. Вы видите, что безъ меня не могутъ обойтись въ замкѣ.
-- Какъ можете вы шутить при такой опасности?
-- Клянусь Мадонной, я не шучу. Развѣ вы хотите, чтобы амуръ былъ безъ головы или орелъ безъ хвоста?
-- Ни до того, ни до другаго мнѣ нѣтъ дѣла,-- сказала Клитія,-- но, чтобы я не задерживала васъ на этомъ головоломномъ мѣстѣ, позвольте мнѣ закрыть окно.