Безпокойную ночь провелъ онъ въ душной комнатѣ. Обезумѣвшій, съ лихорадочными, дико блуждающими глазами поднялся онъ на слѣдующій день съ постели. Школа была закрыта и никакое занятіе не отвлекало его отъ гнетущихъ мыслей. Безцѣльно бродилъ онъ по лѣсамъ, окружавшимъ монастырь, или поднимался до бенедиктинскаго аббатства Шёнау и, послѣ короткаго отдыха, также печально и одиноко возвращался мимо старыхъ дубовъ въ свою комнатку въ монастырѣ. Его проповѣди въ дворцовой капеллѣ принимали все болѣе мрачный характеръ. А въ его жилахъ бушевала горячая кровь, требующая наслажденій, веселья и любви. Съ губъ Лидіи выпилъ онъ сладкій ядъ, кипящій въ его жилахъ, и день и ночь чувствуетъ онъ ея мягкія, полныя губы и горячія руки, его обвивавшія. Приходилъ вечеръ и онъ бѣжалъ въ "Олень", гдѣ его принимали холодной негостепріимно; съ отчанья выпивалъ онъ одну кружку за другою непривычнаго вина и уходилъ раньше, чѣмъ обыкновенно, бродить по пустыннымъ улицамъ города. Его разгоряченная фантазія была болѣзненно настроена. Въ каждой женской фигурѣ ему представлялась Лидія; ему казалось, что всѣ женщины манятъ его, что каждая, сворачивающая съ дороги, старается увлечь его въ дальнюю улицу. Тогда онъ стискивалъ зубы, въ вискахъ стучало и онъ спѣшилъ впередъ, пока, еле дыша, не добирался до своей комнаты. Какъ пойманный олень вырываетъ землю своими вѣтвистыми рогами и оглашаетъ лѣсъ дикимъ ревомъ, такъ связанный неразрывными цѣпями молодой человѣкъ требовалъ освобожденія отъ духовнаго ярма...
Въ такомъ мрачномъ расположеніи духа лежалъ Паоло у окна своей комнаты, когда увидалъ Лидію, входящую въ монастырскій дворъ. Въ его головѣ тотчасъ же сложилось убѣжденіе, что она пришла повидать его. Робкая серна, которую онъ думалъ пощадить, сама бѣжитъ въ его руки. Онъ долженъ видѣть ее, говорить съ ней, цѣловать... Быстро схватилъ онъ шляпу и побѣжалъ. Но какъ заговоритъ онъ на улицѣ, передъ глазами монастырской прислуги, съ дѣвушкой, ради которой онъ уже попалъ на язычекъ къ монахинямъ? Онъ въ нерѣшительности остановился; страсть мужчины и трусость священника вели въ немъ неравную борьбу. Въ монастырскомъ виноградникѣ рабочіе вырывали землю. Невозможно было и думать о встрѣчѣ здѣсь. Если Лидія хочетъ встрѣтиться съ нимъ,-- она, вѣдь, затѣмъ и пришла,-- то свиданіе должно произойти въ совершенно уединенномъ мѣстѣ. Второпяхъ никакое другое мѣсто не приходило ему въ голову, кромѣ пользующагося дурною славой и избѣгаемаго народомъ перекрестка, выше монастыря, на вершинѣ Хейлигенберга и Дахсбау. Тамъ ихъ уже ни чей глазъ не увидитъ. Что за дѣло священнику, забывшему свой долгъ, что молодая дѣвушка будетъ опозорена, если ее увидятъ въ этомъ подозрительномъ мѣстѣ, лишь бы онъ остался не замѣченнымъ. Поспѣшно написалъ онъ дѣвушкѣ записку, завернулъ въ шелковый платокъ и подозвалъ рыжеватаго мальчишку, повидимому, безъ всякаго дѣла стоящаго у дороги.
-- Видишь ли ты дѣвушку, выходящую изъ воротъ? Она потеряла этотъ платокъ. Я не хочу, чтобы она знала, кто его нашелъ. Ты бросишь его ей, не говоря ни слова, и сейчасъ же побѣжишь обратно. Когда ты вернешься и хорошо исполнишь то, что я сказалъ, то получишь грошъ.
Мальчикъ почесалъ рыжую голову и тупо улыбнулся, потомъ взялъ платокъ и побѣжалъ черезъ лугъ, а Паоло быстро пошелъ по дорогѣ къ виноградникамъ. Вернувшись, мальчикъ получилъ награду. Лауренцано былъ вполнѣ увѣренъ, что предупредилъ желаніе Лидіи; неопровержимымъ доказательствомъ этого казалось ему то обстоятельство, что Лидія прочла письмо.
-- Volenti non fit injuria,-- пробормоталъ онъ.
Паоло былъ доволенъ выборомъ мѣста. Онъ пройдетъ туда совершенно незамѣтно по одинокой тропинкѣ. О томъ, чѣмъ рискуетъ Лидія, если ее увидятъ, онъ не думалъ въ своемъ поповскомъ эгоизмѣ. Само собой разумѣется, что, прежде всего, онъ обязанъ беречь свою честь, репутацію священника, достоинство сана и церкви. Въ эту минуту онъ безъ негодованія припомнилъ слова Пигаветты относительно мнѣнія великаго учителя, что монахъ можетъ даже убить свою возлюбленную, если это окажется нужнымъ для огражденія доброй славы монастыря.
-- Я знаю, она придетъ,-- повторялъ онъ,-- она не можетъ не придти. Иначе къ чему бы она была околдованною дѣвой?-- и онъ весело засмѣялся.
Тутъ взглядъ его упалъ на "зеркало напоминанія", которое игуменья приказала изъ церкви перенести обратно въ его комнату, и ему вспомнился достойный отецъ Алоизъ. Его тянуло, точно невидимыми руками, взглянуть въ эту минуту искушенія въ круглое стекло. Изъ капюшона на него смотрѣло страдающее, возбужденное страстью лицо, съ темными кругами подъ глазами и съ жадно открытымъ ртомъ. Онъ видѣлъ лицо безумнаго монаха, отъ котораго однажды предостерегалъ его отецъ Алоизъ въ Шпейерѣ.
-- Сынъ мой, -- сказалъ тогда достойный старикъ, -- ты идешь въ свѣтъ въ мірской одеждѣ. Такъ отъ времени до времени смотри въ это стекло, подходитъ ли отраженіе души въ твоихъ чертахъ къ этой одеждѣ, съ которой ты связанъ священными обѣтами.
Въ первую минуту Паоло самъ даже испугался своего лица. Но страсть побѣдила въ немъ всѣ хорошія чувства; съ проклятіемъ подбѣжалъ онъ къ ящику и ударилъ его. Стекло и зеркало разлетѣлись въ дребезги. Быстро собралъ онъ ихъ и сдвинулъ все въ уголъ. Ему казалось, что теперь онъ избавился отъ страшнаго привидѣнія; напѣвая только что слышанную пѣсенку, онъ легъ въ постель и въ первый разъ послѣ нѣсколькихъ недѣль безсонницы заснулъ крѣпко и спокойно.