Въ Шпейерѣ, въ веселомъ имперскомъ городѣ и резиденціи епископа, еще не улеглись волненія имперскаго сейма, среди которыхъ исчезали отдѣльныя личности. Но если бы кто-нибудь вечеромъ того дня, когда Лидія вернулась домой, вошелъ въ шпейерскій соборъ, то увидалъ бы на послѣдней, скрытой въ тѣни, скамьѣ колѣнопреклоненнаго молодаго человѣка, одѣтаго въ черное. Его исповѣдь была окончена, стоявшая вблизи женщина разслышала слѣдующія слова духовника: "только продолжительная дисциплина, возлюбленный сынъ, можетъ возвратить тебѣ спокойствіе и миръ душевный".
Съ этихъ поръ, въ продолженіе нѣсколькихъ недѣль, ежедневно видали этого незнакомца раннимъ утромъ и вечеромъ въ сумерки входящимъ въ соборъ и исчезающимъ въ боковой капеллѣ, подъ хорами.
-- И гдѣ это Лауренцано проводитъ свои каникулы?-- спрашивалъ за круглымъ столомъ въ гостиницѣ "Оленя" философъ Питопей, скучавшій въ отсутствіи внимательнаго слушателя.
-- Его братъ говоритъ, -- отвѣчалъ Эрастъ,-- что онъ въ Шпейерѣ, но ни отъ кого изъ находящихся тамъ съ курфюрстомъ я не могъ узнать о немъ, хотя и освѣдомлялся.
-- Весьма возможно,-- отвѣчалъ Питопей, цѣнившій въ Лауренцано его интересъ въ схоластическимъ спорамъ.-- При волненіи, господствующемъ теперь въ Шпейерѣ, отдѣльныя личности незамѣтны.
Глава XV.
Когда Лидія оправилась уже настолько, что, вытянувъ больную ногу, могла сидѣть въ креслѣ, принесенномъ заботливымъ отцомъ, ее начали навѣщать подруги и просили разсказать поподробнѣе объ ея паденіи, чѣмъ сильно мучили бѣдную дѣвушку. Всѣхъ настойчивѣе приставала къ ней г-жа Беліеръ, такъ что Лидіи ничего болѣе не оставалось, какъ воспользоваться выдумкой Варвары о рѣпной ямѣ. Къ счастію, всѣ эти дамы и дѣвушки были слишкомъ поглощены собственными дѣдами, а Лидія съ обычною женскою хитростью умѣла отклонять неудобные для себя разговоры соблазнительными для нихъ вопросами.
"Какою, я, однако, сдѣлалась коварною,-- говорила она себѣ съ укоризной послѣ ухода подругъ,-- за любовь плачу ложью".
И такъ, гостей было больше, чѣмъ слѣдовало, не было только того, кого она больше всѣхъ боялась и больше всѣхъ желала видѣть. Что могло помѣшать Паоло придти на назначенное имъ самимъ мѣсто? Что мѣшаетъ ему теперь узнать, хоть у ея отца, о здоровьѣ своей ученицы? Если бы мельникъ не подтвердилъ ей, что злополучная записка была дѣйствительно отъ Лауренцано, она предположила бы, что съ ней сыграли злую шутку ея монастырскія непріятельницы, но послѣ словъ стараго Вернера она не могла уже сомнѣваться въ винѣ Паоло.
"У него нѣтъ сердца,-- говорила она,-- иначе онъ давно былъ бы здѣсь". Чѣмъ менѣе она слышала о немъ, тѣмъ загадочнѣе становилось для нея его поведеніе. "Наконецъ, онъ, можетъ быть, уѣхалъ изъ этого города, гдѣ причинилъ столько несчастій? Можетъ быть, онъ никогда не вернется сюда?" При этой мысли ее охватилъ внезапный страхъ. Въ это время въ высокомъ гулкомъ корридорѣ раздались хорошо знакомые Лидіи голосъ и шаги осторожно идущаго отца; въ дверяхъ показались голова Эраста.