Люди на мостике, ежесекундно окатываемые водой, продрогли. Разгулявшийся ветер рвет одежду, ослепляет водяными, солеными брызгами глаза, забивает рты.
Внутри «Пролетария» все полно грохотом, запахом масла и фырканьем работающих на полном ходу дизелей.
«Пролетарий» зарывается носом, влетает кормой, грузно раскачивается из стороны в сторону, — тогда в лодке падают и катятся по железной палубе вещи. Люди больно ударяются о приборы.
Многие страдают морской болезнью. Исподтишка краснофлотцы поглядывают наверх, в люк, в который врываются брызги и доносится исступленный рев моря.
Командир нарочно не уходит под воду. Он приучает краснофлотцев к качке постепенно, настойчиво, как мать учит ходить своего ребенка.
Наконец он оборачивается, с посиневшим, мокрым лицом и хриплым голосом отдает слова команды погружения. Кто еще может бегать — разбегается по положенным местам.
Останавливается дизель-мотор, и сразу в лодке становится тихо, как в закрытом сундуке.
Только море дает знать о себе, глухо ударяя в борта «Пролетария».
Промокший кот Керзон жалобно мяучит и топорщит усы. Ему надоели крики людей, грохот мотора и пинки.
Петелькин еле стоит на ногах. К горлу его от резких скачков подводной лодки подкатывается удушливый ком. Все съеденное просится наружу, и липкий противный пот покрывает тело.