Керзон уморительно поджимает лапы и мяучит — железо палубы излучает электричество.
«Пролетарий» долго идет под водой и снова пробует всплыть. Не успел перископ показаться над морем, как волна с бешенством набросилась на лодку, за ней вторая, третья.
«Пролетарий» кренится; люди падают друг на друга — и «Пролетарий» снова проваливается в черную глубину. Теперь он замедляет ход и готовится лечь на дно — на вынужденную ночевку.
В лодке — мертвая тишина. Хоть на карте в том месте, где «Пролетарий» хочет спуститься в илистую постель, и написано: «Грунт — песок, мелкая ракушка», но всем кажется, что вот-вот лодка налетит на невидимое препятствие.
— Стоп моторы.
— Есть стоп моторы!
На жалобном визге обрывается песня электромоторов. Медленно, медленно опускается «Пролетарий». Толчок, другой, скрип под стальным брюхом: «Пролетарий» коснулся дна. Керзон трубой поднимает хвост и бросается к Максимычу.
«Пролетарий» улегся на дно, чуть задрав корму с рулями и винтами кверху. Сюда, на глубину в двести футов, гул шторма доносился еле слышными вздохами.
Теперь все, кроме необходимых вахтенных[3], освободились. Кок[4] знает, что сейчас пришел его черед. Он надувается от гордости, как лягушка весной, — вот-вот лопнет. Обед у кока давно готов, но он нарочно медлит, наслаждаясь всеобщим вниманием. Краснофлотцы собираются вокруг него с ложками и тарелками.
После еды сон крепче. Люди совсем забывают о том, что они засыпают на дне моря что над головами их ходят корабли и что морские рыбы тычутся в стальные борта «Пролетария» глупыми своими мордами и изумленно перебирают плавниками.