Петелькину выпадает очередь стоять на вахте вместе с Кандыбой, сигнальщиком, длинным добродушным украинцем.
Ярко горят лампочки: свет их решет усталые глаза. В маленькой кают-компании тикают часы, обычно, по-домашнему. Керзон, свернувшись калачиком, спит в ногах Максимыча. Поскрипывает песок под лодкой.
Петелькин, осмотрев что-то в электростанции, берет переносную лампу и лезет с ней в трюм.
Тихо-тихо на дне.
Кандыба сидит и смотрит на лампочку. Веки сами собой закрываются, откуда-то доносится убаюкивающая тихая песня. Все крушится в мягком хороводе и проваливается, куда-то. Петелькин, перемазанный маслом и мазутом, вылезает из трюма, на цыпочках подходит к спящему товарищу и, сдерживая смех, грязной рукой рисует на лице Кандыбы усы. Кандыба облизывается и мямлит губами. Тогда Петелькин злобно тормошит его:
— Кандыба! Сигнальщик!
Кандыба вскакивает и больно стукается лбом о механизм.
— Что такое, а? Всплываем?
— Нашел место под водой дрыхнуть! — ворчит Петелькин.