Кандыба, еще не опомнившись от сна, берет переносную лампу и лезет в трюм.
Петелькину не по себе. Все раздражает его и спящие на висячих, раскачивающихся койках товарищи кажутся ему покойниками. Ему надоело сидеть под водой, зевота одолела его, и смутный страх охватывает его.
Под утро, в пятом часу, что-то глухо ударило в корму «Пролетария». Как ужаленные вскочили вахтенные, прижали уши к холодному корпусу и услышали, как по борту «Пролетария» что-то скребло и било в лодку равномерными тупыми ударами.
Один из вахтенных, сдерживая цокающие от страха зубы, пробкой влетел в каюту командира и потряс его за плечо.
— Товарищ командир! Стучится к нам кто-то!
Вскочил командир. Причесав волосы, он посмотрел на часы и сказал, зевая:
— Будить людей!
Засвистела боцманская дудка. С подушек подымались отяжелевшие головы, с красными вспухшими глазами.
— Пересидели!
— Вот шторм проклятый сколько времени держал под водой!