В тот день ра­бо­та ки­пе­ла у нас вов­сю. Бо­чон­ки пе­ре­ка­ты­ва­лись, как ке­гель­ные ша­ры, меш­ки с солью чуть не бе­гом тас­ка­ли мы по гну­щим­ся под­мос­т­кам, и клу­бы бе­лой пы­ли один за дру­гим взме­ты­ва­лись над сбра­сы­ва­емы­ми пяти­пу­до­ви­ка­ми му­ки.

Мы ра­бо­та­ли в трю­ме, по­мо­гая мат­ро­сам зак­реп­лять груз на крюк сталь­но­го тро­са подъ­ем­но­го кра­на. Мы об­ли­ва­лись по­том, мок­рая грудь ка­за­лась клей­кой от муч­ной пы­ли, но от­ды­хать бы­ло не­ког­да.

- Майна,- от­ча­ян­ным го­ло­сом кри­чал трю­мо­вой мат­рос, -май­на по­ма­лу... Стоп... Ви­ра.

Железные це­пи кра­на скри­пе­ли, ши­пел вы­би­ва­ющий­ся пар, сто­пу­до­вые пач­ки гру­за то и де­ло взле­та­ли на­верх.

- Я не мо­гу боль­ше! -пе­ре­сох­ши­ми гу­ба­ми про­бор­мо­тал, под­хо­дя ко мне, Ни­ко­лай. -У ме­ня все гор­ло за­би­то грязью и гла­за за­сы­па­ны му­кой.

- Ничего, дер­жись,- об­ли­зы­вая язы­ком гу­бы, от­ве­чал я. -Кре­пись, Коль­ка, еще день-два.

- Полундра! -крик­нул раз­г­не­ван­но трю­мо­вой. -До­лой с прос­ве­та!

И Ни­ко­лай еле ус­пел от­с­ко­чить, по­то­му что свер­ху тя­же­ло грох­ну­лась спу­щен­ная пач­ка пло­хо при­ла­жен­ных меш­ков; один из них, сор­вав­шись, уда­рил су­хим жес­т­ким кра­ем Ни­ко­лая по ру­ке.

- Эх, ты!... Мать твою бог лю­бил! -зло вы­ру­гал­ся мат­рос. -Не суй баш­ку под кран!

Через нес­коль­ко ми­нут Ни­ко­лай­, сос­лав­шись на боль в за­шиб­лен­ном лок­те, ушел до­мой.