Улла по­до­шел к сто­лу. По­том ему приш­ла в го­ло­ву ди­кая мысль: он на­лил ог­ром­ный рог креп­ко­го ви­на и по­дал мне. Я был го­ло­ден, как со­ба­ка, и знал, что ес­ли выпью все, то сва­люсь с ног. Я от­ри­ца­тель­но по­ка­чал го­ло­вой. Ул­ла сно­ва взял на­гай­ку. Тог­да я про­тя­нул за куб­ком ру­ку и, не от­ры­ва­ясь, вы­пил его до дна. Кри­ки одоб­ре­ния пос­лы­ша­лись со сто­ро­ны си­дя­щих за сто­лом.

Улла на­лил вто­рой раз. Боль­ше я не мог вы­пить ни глот­ка. Он су­нул мне рог в ру­ку, но ру­ка дрог­ну­ла, я вы­ро­нил ку­бок, и раз­ли­тое ви­но по­тек­ло по по­лу.

Лицо ос­кор­б­лен­но­го Ул­лы пе­ре­ко­си­лось, и он, ве­ро­ят­но, из­бил бы ме­ня до по­лус­мер­ти, ес­ли бы из-за сто­ла не встал один из хев­су­ров и не ска­зал ему что-то. Ул­ла, ру­га­ясь, сел на скамью и на­лил се­бе ви­на.

Хевсур, зас­ту­пив­ший­ся за ме­ня, был еще мо­лод. Ему не бы­ло и двад­ца­ти пя­ти лет. Он был то­нок, ги­бок и стро­ен, а на бо­ку у не­го бол­та­лась вы­се­чен­ная се­реб­ром кри­вая шаш­ка, за ко­то­рую - как мне по­том ска­за­ли - бы­ло зап­ла­че­но тре­мя бы­ка­ми и пятью пу­да­ми мас­ла. Он про­тя­нул мне ог­ром­ный жир­ный ку­сок мя­са.

- Русский? - спро­сил он впол­го­ло­са.

- Да, -ответил я.

Он не ска­зал боль­ше ни­че­го. По-ви­ди­мо­му, не столь­ко по­то­му, что у не­го не бы­ло слов, сколь­ко по­то­му, что Ул­ла по­доз­ри­тель­но, ис­под­лобья смот­рел на нас.

Из со­сед­ней ком­на­ты вош­ла с вя­зан­кой хво­рос­та сгор­б­лен­ная, жи­лис­тая ста­ру­ха и бро­си­ла охап­ку на уг­ли пе­чи, по­хо­жей на ка­мин. Ул­ла ука­зал ей на ме­ня и крик­нул мне, оче­вид­но, при­ка­зы­вая сле­до­вать за ней.

Я по­шел. Ста­ру­ха сер­ди­то пос­мат­ри­ва­ла на ме­ня. По тем­ным ко­ри­до­рам мы спус­ти­лись вниз и очу­ти­лись на кух­не. На зем­ля­ном по­лу го­рел кос­тер. Над кос­т­ром ур­чал ки­пя­щий ва­ре­вом боль­шой мед­ный ко­тел. Ста­ру­ха при­та­щи­ла ме­шок с зер­на­ми, бро­си­ла его в тем­ный угол, за­шам­ка­ла и под­ве­ла ме­ня к тя­же­лым ка­мен­ным жер­но­вам, при­ла­жен­ным в уг­лу.

Я по­нял. Сел на зем­лю и на­чал кру­тить ог­ром­ные гру­бые кам­ни, пе­ре­ма­лы­вая зер­но в му­ку.