Мы не имѣемъ намѣренія составлять обвинительнаго акта противъ нашего купечества, тѣмъ болѣе, что и другія сословія недалеко ушли отъ него. Но, какъ мы уже сказали, разница здѣсь заключается въ томъ, что другимъ сословіямъ по необходимости приводится радикально измѣнять свою жизнь, тогда какъ купечество можетъ спокойно оставаться въ теперешнемъ положеніи на неопредѣлённое время, а это повлечетъ за собою самыя невыгодныя слѣдствія для народа. Купечеству теперь стоитъ только сдѣлать одинъ шагъ, чтобы замѣстить собою дворянство, -- и шагъ этотъ отчасти уже сдѣланъ. Мы встрѣчали много извѣстій о томъ, что выборы гласныхъ во многихъ мѣстахъ происходятъ рѣшительно въ пользу купечества, и что, кромѣ того, купцы начинаютъ пріобрѣтать себѣ земли. Саратовскій корреспондентъ "Современныхъ Извѣстій" прямо предсказываетъ, что въ нашемъ сельскомъ хозяйствѣ должно ожидать большихъ перемѣнъ и переворотовъ, такъ какъ переходъ земель отъ помѣщиковъ къ купцамъ съ каждымъ годомъ увеличивается. То, что скрывалось подъ скромнымъ именемъ кулака, теперь выступаетъ на сцену, и не пройдетъ двадцати пяти лѣтъ, какъ мы будемъ въ рукахъ грубаго, насквозь пропитаннаго корыстолюбіемъ русскаго кулака.

Мы также не имѣемъ въ виду утверждать, что преобладаніе въ общественныхъ дѣлахъ купечества будетъ имѣть худшее вліяніе, чѣмъ преобладаніе дворянства. Какъ то, такъ и другое имѣетъ хотя и разнохарактерные, на одинаково значительные недостатки, и потому, и то, и другое одинаково нежелательно. А такъ какъ купечество начинаетъ пріобрѣтать значительное вліяніе въ нашихъ общественныхъ дѣлахъ, благодаря своимъ капиталамъ, то слѣдуетъ желать, чтобы капиталъ пересталъ быть мѣркой для оцѣнки людей, при выборѣ въ разныя общественныя должности, а чтобы его замѣнила другая мѣра, подъ которую могутъ подходить и очень богатые, и ничего неимѣющіе люди; единственная мѣрка этого рода -- образованіе.

Здѣсь кстати мы сдѣлаемъ оговорку, относящуюся къ одному изъ предыдущихъ нашихъ "Обозрѣній". Мы какъ-то указывали на отсутствіе въ Россіи людей, способныхъ толково отправлять даже такія сравнительно-несложныя обязанности, какова обязанность мирового судьи. Наше указаніе мы подкрѣпляли многими фактами, взятыми изъ дѣятельности провинціальныхъ мировыхъ судей. Мы слышали, что нѣкоторые упрекаютъ насъ по этому поводу въ излишнемъ пессимизмѣ и въ очевидной неправдоподобности выводовъ. Дѣйствительно, мы заслуживали бы подобный упрекъ, еслибъ говорили безусловно обо всей Россіи; но нужно помнить, что у насъ была рѣчь исключительно о тѣхъ лицахъ, которыя, но своему цензу подходили подъ требованія закона. Мы дѣйствительно доказывали, что изъ числа этихъ лицъ не нашлось даже столько способныхъ людей, сколько нужно для мироваго института; но въ тоже время мы нисколько ней сомнѣваемся, что предложеніе превысило бы даже спросъ, еслибы дозволено было выбирать въ мировые судьи всѣхъ, кого бы только пожелали избиратели, не стѣсняясь размѣрами имущества избираемаго, а руководствуясь только способностью его къ дѣлу. По всей вѣроятности, такой порядокъ будетъ установленъ впослѣдствіи, когда сдѣлается для всѣхъ очевиднымъ, какъ трудно найдти способнаго человѣка изъ числа лицъ, имѣющихъ такое состояніе, какое требуется по Закону. Мы имѣемъ нѣкоторое основаніе смотрѣть на теперешній ограничительный законъ, какъ на мѣру временную, потому что онъ все-таки не отвергаетъ безусловно toj'o принципа, который мы защищаемъ. Судебные Уставы и теперь дозволяютъ выбирать въ мировые судьи лицъ, неимѣющихъ опредѣленнаго ценза; они только ставятъ необходимымъ условіемъ, чтобы такія лица выбирались не большинствомъ голосовъ, а единогласно. Но такъ какъ единогласный выборъ лица можетъ произойти лишь въ чрезвычайно рѣдкихъ случаяхъ, а между тѣмъ теперешній порядокъ представляется не вполнѣ удовлетворительнымъ, то можно думать, что впослѣдствіи будетъ дозволено выбирать въ судьи простымъ большинствомъ и неимѣющихъ теперешняго имущественнаго ценза. Эти соображенія представляются намъ особенно важными въ виду только-что изданнаго указа о немедленномъ введеніи мироваго института во всѣхъ тѣхъ губерніяхъ, гдѣ уже введены земскія учрежденія. Послѣ приведенія этого указа въ дѣйствіе, еще рѣзче долженъ обнаружиться странный недостатокъ въ способныхъ людяхъ изъ числа тѣхъ, которые, по размѣрамъ своего имущества, имѣютъ право быть мировыми судьями. Какъ только будетъ установленъ такой порядокъ, тогда и для нашего купечества явится сильная побудительная причина учиться, развиваться и отставать отъ обычаевъ Домостроя, потому что въ общественныхъ дѣлахъ ему прійдется заручаться не имущественнымъ, а умственнымъ цензомъ; а до тѣхъ поръ, повторяемъ, купечество останется такимъ же, какимъ мы его знаемъ теперь.

-----

Газета "Вѣсть" жалуется на то, что большое число оправдательныхъ приговоровъ, произносимыхъ присяжными засѣдателями, лишитъ новый судъ того "воспитательнаго значенія", какое онъ могъ бы имѣть для общества. Изъ желанія удержать за судомъ это важное значеніе, газета "Вѣсть" даже доказываетъ, что "излишняя снисходительность вреднѣе, чѣмъ нѣкоторая строгость судебныхъ рѣшеній", и. что слѣдовательно лучше наказать десять невинныхъ, чѣмъ освободить одного виновнаго. Не чувствуя въ себѣ никакихъ способностей къ элементарнымъ занятіямъ съ недорослями, мы, конечно, не станемъ входить въ разговоры съ газетою "Вѣсть"; мы привели здѣсь ея жалобу единственно лишь для того, чтобы показать, въ чемъ слѣдуетъ видѣть воспитательное значеніе новаго суда. Это разъясненіе намъ представляется особенно нужнымъ потому, что многіе не могутъ дать себѣ яснаго отчета, въ чемъ преимущественно заключается полезная сторона гласнаго суда и для кого она особенно замѣтна.

Если смотрѣть на этотъ вопросъ такъ, какъ обыкновенно принято, то легко доказать, что новые суды совершенно неудовлетворяютъ тѣмъ ожиданіямъ, которыя на нихъ возлагались. Одни, напримѣръ, говорятъ, что наиболѣе важная сторона новаго судопроизводства заключается въ скорости суда. Но противъ этого можно возражать множествомъ самыхъ рѣзкихъ фактовъ; можно положительно доказать, что скорость новаго суда въ большинствѣ случаевъ есть только кажущаяся, что гласнымъ образомъ дѣло дѣйствительно рѣшается въ одно засѣданіе, но предварительное слѣдствіе продолжается обыкновенно годъ и даже два года, что подсудимые, находясь все это время подъ арестомъ, относятся большею частію совершенно равнодушно къ тому, обвинятъ ихъ присяжные или оправдаютъ, такъ какъ, высидѣвъ въ острогѣ такое продолжительное время, они теряютъ почти всякую возможность снискивать себѣ пропитаніе. Далѣе, если взять дѣло, рѣшаемое простымъ судомъ, безъ присяжныхъ засѣдателей, то здѣсь на апелляціи и кассаціи уходитъ почти столько же времени, сколько на предварительное слѣдствіе въ судѣ присяжныхъ. Мы здѣсь не говоримъ о причинахъ такой медленности; мы только говоримъ, какъ легко доказать, что относительно скорости новые суды очень немного отличаются отъ старыхъ. Слѣдовательно, въ этомъ отношеніи можно значительно умалить полезную сторону новыхъ судебныхъ порядковъ.

Другіе говорятъ преимущественно о полезномъ вліяніи новаго суда на общество; увѣряютъ, между прочимъ, что допущеніе въ составъ суда присяжныхъ засѣдателей дѣйствуетъ самымъ благопріятнымъ образомъ на народъ, заставляя его смотрѣть на себя съ большимъ уваженіемъ и яснѣе сознавать свое значеніе въ государствѣ. Но и здѣсь можно замѣтить, что полезное вліяніе суда съ этой стороны очень преувеличено: присяжные засѣдатели играютъ на судѣ совершенно пассивную роль и вліяніе ихъ проявляется лишь въ самомъ концѣ судебнаго засѣданія. Практически человѣкъ развивается только среди какой нибудь д ѣ ятельности, гдѣ опредѣляется человѣческая личность, и точно также только въ активной дѣятельности, сознаетъ человѣкъ свое общественное значеніе. Такимъ образомъ, и эта полезная сторона новаго суда можетъ быть подвергнута нѣкоторому сомнѣнію.

Наконецъ, третьи утверждаютъ, что въ новомъ судѣ самая полезная сторона -- полная гласность. Но чѣмъ именно полезна гласность -- объ этомъ, обыкновенно, говорится мало. Легко понять, что здѣсь слово "гласность" употребляется въ томъ банальномъ смыслѣ, какой получило это слово въ началѣ шестидесятыхъ годовъ: судебная гласность полезна, говорятъ, потому что вообще гласность полезна.

Вслѣдствіе такой невыработанности въ оцѣнкѣ достоинствъ новаго суда, возможны отзывы вродѣ тѣхъ, какіе попадаются на страницахъ "Вѣсти", или тѣхъ, которые дѣлали сейчасъ мы сами. Но въ новомъ судѣ есть дѣйствительно одна необыкновенно полезная сторона, относительно которой уже не можетъ существовать двухъ различныхъ взглядовъ. Сторона эта -- по большей части тѣ обстоятельства, которыя непосредственно не относятся къ каждому извѣстному дѣлу, но вытекаютъ изъ него въ видѣ совершенно побочныхъ и какъ бы случайныхъ явленій и имѣютъ характеръ обличительный. Всѣ эти обстоятельства перечислить невозможно; мы для примѣра только укажемъ на нѣкоторыя изъ нихъ, которыя уже достаточно имѣли обнаружиться.

Посредствомъ судебныхъ преній общество получило возможность имѣть вѣрнѣйшія свѣденія о такихъ фактахъ, которые до послѣдняго времени считались тайной и которые, слѣдовательно, никому не были извѣстны. Между ними очень видное мѣсто занимаютъ тѣ пріемы слѣдователей, которые, конечно, никѣмъ не будутъ одобрены, какъ только получатъ всеобщую извѣстность. Эти пріемы вытекаютъ изъ того ложнаго и узкаго взгляда, какимъ руководствуется большинство нашихъ слѣдователей при производствѣ слѣдствій. Имъ кажется, что дозволительно употреблять всѣ средства для отысканія виновнаго въ какомъ либо преступленіи, а между тѣмъ многія изъ этихъ средствъ часто оказываются гораздо злокачественнѣе и приносятъ несравненно больше вреда обществу, чѣмъ то преступленіе, характеръ котораго они стараются раскрыть. Вотъ, напримѣръ, случай изъ мировой практики Москвы, обратившій на себя общее вниманіе: городовой представилъ мировому судьѣ полицейскій актъ, составленный по поводу торговли водкой однимъ лавочникомъ, неимѣющимъ на это права. Свидѣтелемъ былъ выставленъ семилѣтній мальчикъ. Въ полицейскомъ актѣ говорилось, что городовой, подозрѣвая лавочника въ незаконной торговлѣ водкой и желая поймать его на мѣстѣ преступленія, подкупилъ за пятачекъ семил ѣ тняго мальчика, прося его содѣйствія; когда ребенокъ согласился, городовой далъ ему 20 к. и послалъ его къ лавочнику купить водки. Ребенокъ исполнилъ свое дѣло ловко, купилъ водки, представилъ ее городовому и получилъ условную плату. Мировой судья, прочитавши этотъ актъ, обратилъ вниманіе на такой безнравственный способъ раскрытія проступковъ и замѣтилъ городовому: "какъ не стыдно вамъ развращать такъ ребенка!" Городовой отвѣчалъ: "мы невиноваты; такъ приказываетъ начальство. Наше дѣло исполнять приказаніе". Судья, однакоже, разъяснилъ ребенку, что соглашаться на такія сдѣлки стыдно, посовѣтовалъ ему учиться, а отвѣтчика, за отсутствіемъ другихъ доказательствъ, освободилъ отъ всякаго взысканія. Еслибъ этотъ случай не сдѣлался гласнымъ и не получилъ такого невыгоднаго для полиціи исхода, она, быть можетъ, стала бы постоянно прибѣгать къ подобнымъ средствамъ, тѣмъ болѣе, что они исходили не отъ городоваго, котораго дѣло -- "исполнять приказанія начальства".