Въ убійствѣ маіора Ашмаренкова и съ нимъ нѣсколькихъ человѣкъ, были прежде всего заподозрѣны слѣдующія лица: дворникъ дома Якимъ Федоровъ, жившая съ нимъ вдова стараго дворника и ея сынъ. Улики противъ нихъ были чрезвычайно сильны. Такъ, напримѣръ, когда въ квартиру Ашмаренкова пріѣхалъ утромъ того-дня, въ который совершено убійство, водовозъ, то дворникъ остановилъ его, сказавши, что никого н ѣ тъ дома и что вс ѣ ушли въ церковь. Когда съ дворника стали снимать допросы, то онъ отвѣчалъ, что съ восьми часовъ утра не видѣлъ никого, кто бы входилъ во дворъ -- умолчалъ даже о водовоз ѣ. Далѣе, дворникъ заявилъ, что онъ всю эту ночь спадъ, тогда какъ было извѣстно, что онъ состоялъ эту ночь дежурнымъ и долженъ былъ находиться на улицѣ. Когда ему поставили это на видъ, то дворникъ отвѣчалъ, что въ Гусевомъ, переулкѣ нѣтъ обыкновенія у дворниковъ дежурить по ночамъ. Хотя же другіе дворники и полицейскіе чины опровергали это показаніе Якима Федорова, но онъ стоялъ на своемъ. Относительно же водовоза Якимъ объяснилъ, что онъ сказалъ ему объ уходѣ въ церковь Ашмаренкова совершенно безсознательно, и самъ теперь не можетъ дать себѣ въ томъ отчета. Сосѣдъ Ашмаренкова по квартирѣ, портной Хассель, въ 6 часовъ утра того дня уходилъ изъ дому черезъ незапертую калитку и замѣтилъ, что ставень крайняго къ воротамъ окна былъ отворенъ, но когда шелъ обратно, то ставень былъ уже притворенъ. Дворникъ увѣрялъ, что не видѣлъ отпертаго окна, но потомъ сознался, что ставни дѣйствительно притворилъ онъ, даже заглянулъ въ окно; ему казалось, что жильцы забыли запереть окно и ставень отворилъ вѣтеръ; на первомъ же допросѣ не объяснялъ этихъ обстоятельствъ потому будто бы, что боялся навлечь на себя подозр ѣ н і е въ уб і йств ѣ. далѣе, жилица въ мезонинѣ сосѣдняго дома заявила, что на другой день послѣ совершенія убійства, рано утромъ, она видѣла, какъ дворникъ Якимъ пронесъ въ дворницкую что-то черное. Дворникъ отъ этого отперся, но посредствомъ обыска, у него найдено драповое пальто, принадлежащее убитой въ квартирѣ Ашмаренкова Елен ѣ Григорьевой. Тогда дворникъ объяснилъ, что это пальто найдено имъ гдѣ-то въ кладовой подъ лѣстницей и что онъ снесъ его прачкѣ для ребятишекъ. Далѣе, въ квартирѣ Ашмаренкова нашли придушенную, но еще живую, собачку: когда она очнулась, то ласкалась ко всѣмъ безразлично, но дворника не могла вид ѣ ть безъ страха: при видѣ его, она дрожала всѣмъ тѣломъ, поджимала хвостъ, пряталась отъ него, или съ визгомъ убѣгала изъ комнаты. При осмотрѣ вещей Якима, нашли рубашку, забрызганную въ нѣсколькихъ мѣстахъ кровью; дворникъ увѣрялъ, что онъ запачкался кровью во время переноса въ больницу убитаго въ квартирѣ Ашмаренкова гимназиста; между тѣмъ свидѣтели помнили, что на дворникѣ надѣтъ былъ въ то время фартукъ, который закрывалъ рубаху. Вдова стараго дворника Анна Андреева, жившая вмѣстѣ съ дворникомъ Якимомъ, обратила на себя не меньшее вниманіе слѣдователей; при обыскѣ, у ней въ комодѣ найдены окровавленные поношенные чулки и половая тряпка, также въ крови; кромѣ того, нашли юбку съ кровавыми пятнами. Андреева объявила, что эта юбка принадлежитъ одной изъ прислугъ домовладѣльца, но та отъ юбки отказалась. Кромѣ того были показанія, что старая дворничиха рано утромъ въ день убійства не спала; одна жилица показала, что она видѣла ее съ котломъ, въ который накачивали воду; въ это время изъ трубы дворницкой шелъ дымъ -- ясно, что топили печь и грѣли воду. Наконецъ, старшій сынъ дворничихи на всѣ вопросы отвѣчалъ слезами; второй же сынъ показалъ по секрету, что мать его что-то прятала подъ поломъ дворницкой, хотя впрочемъ тамъ ничего не нашли.

Остальныхъ уликъ мы приводить не будемъ. Уже и этихъ слишкомъ достаточно для того, чтобы даже самый неискусный и неопытный прокуроръ построилъ на нихъ сильное обвиненіе. Даже въ томъ сыромъ необработанномъ видѣ, въ какомъ изложены эти улики у насъ, они не оставляютъ почти никакого сомнѣнія въ виновности дворника и старой дворничихи; но если сколько нибудь привести ихъ съ систему низложить на судѣ передъ присяжными засѣдателями, то обвиненіе было бы несомнѣннымъ. Дворникъ и дворничиха уже готовы были очутиться на скамьѣ подсудимыхъ, чтобы оттуда отправиться навѣрное въ каторгу, полиція кончила уже свою работу, потому что послѣ арестованія дворника и дворничихи сдѣлано было до двухсотъ дознан і й, но они не привели ни къ какому положительному результату; оставалось сдать дѣло въ судъ. Но при окончательной сдачѣ квартиры Ашмаренковыхъ въ руки домовладѣльца, сдѣлали, еще разъ осмотръ ея и совершенно случайно отыскали окровавленный лифъ женской рубахи -- который впослѣдствіи и открылъ настоящую виновницу убійства, крестьянку Дарью Соколову. Дворникъ, дворничиха и другія лица оказались совершенно непричастными этому дѣлу и всѣ факты, служившіе противъ нихъ такими важными уликами. объяснились совершенно естественно, какъ только нашли настоящаго преступника.

Такимъ образомъ только простой случай избавилъ этихъ лицъ отъ тяжелаго и ничѣмъ незаслуженнаго наказанія, и только случай не дозволилъ состояться приговору присяжныхъ -- справедливому по виду, но возмутительному на самомъ дѣлѣ. Не будь отыскана Дарья Соколова, которая давно уже успѣла уѣхать изъ Петербурга и поселиться въ деревнѣ, всѣ мы были бы вполнѣ убѣждены въ виновности дворника и дворничихи. Но что чувствовали бы эти лица -- совершенно, какъ мы теперь знаемъ, невинныя -- еслибы "справедливый судъ" препроводилъ ихъ въ каторжную работу. Только изучая подобные случаи и влѣзая въ кожу неправильно привлеченныхъ къ суду, можно вполнѣ понять глубоко-нравственный смыслъ положенія, говорящаго, что лучше оправдать десять виновныхъ, чѣмъ обвинить одного невиннаго.

------

Россія, кажется, ужь самимъ Богомъ такъ устроена, что въ ней отдѣльнымъ лицамъ зачастую приходится быть агнцами искупленія за грѣхи всего народа. Недавно, напримѣръ, у насъ повсемѣстно процвѣтало взяточничество; существованіе его до такой степени было извѣстно всѣмъ и каждому, что оно принималось даже въ соображеніе при назначеніи жалованья многимъ чиновнымъ лицамъ; до самого послѣдняго времени у насъ существовали (и до сихъ поръ даже существуютъ) такіе оклады, при которыхъ нѣтъ физической возможности жить безъ взятокъ. И это, повторяемъ, вполнѣ было извѣстно всѣмъ и каждому. И вдругъ является какой нибудь обличитель, замѣчаетъ, что Ивановъ или Петровъ взяли тогда-то взятку -- и разоблачаетъ Иванова или Петрова, съ полнымъ сознаніемъ важности своего подвига въ гражданскомъ смыслѣ. Случалось, что надъ Ивановымъ или Петровымъ назначалось въ силу этого обличенія слѣдствіе, оказывалось, что они тогда-то дѣйствительно взяли такую-то взятку и несчастный Ивановъ или Петровъ позорно выгонялись изъ службы и дѣлались нищими. А выгнавшіе ихъ спокойно продолжали слѣдовать привычкамъ Иванова или Петрова и старинные порядки продолжали сохраняться въ удивительной чистотѣ и неприкосновенности. Въ страшномъ убыткѣ оказывался только Ивановъ или Петровъ. А въ сущности были ли они сколько нибудь виноваты и оказало ли ихъ удаленіе со службы какую нибудь услугу дѣлу россійскаго прогресса? Ровно никакой.

Точно также всѣмъ хорошо извѣстно, какіе безпорядки существуютъ и особенно существовали въ разныхъ нашихъ департаментахъ, палатахъ, канцеляріяхъ, управахъ и всякихъ другихъ присутственныхъ мѣстахъ. Очевидное дѣло, что въ этихъ безпорядкахъ виновата самая система, на которой построены канцелярскіе порядки, крайняя регламентація, машинность дѣлопроизводства, а никакъ не отдѣльныя лица. И между тѣмъ у насъ зачастую нападаютъ не на самую систему, а именно на лицъ, да еще по большей части лицъ самыхъ мелкихъ, которыя виноваты развѣ тѣмъ только, что творятъ волю пославшаго ихъ, и эти нападенія часто кончаются для нихъ очень плачевно. Такъ, напримѣръ, недавно тверская врачебная управа обвинила въ нерадѣніи по службѣ своего письмоводителя, котораго и предали суду между прочимъ за ложныя отношенія, которыя имѣли цѣлью отписаться, за невнесеніе полученныхъ денегъ на приходѣ, за составленіе неправильныхъ увѣдомленій и проч. Письмоводитель совершенно резонно-объяснялъ, что, при громадности переписки въ управѣ, одному ему невозможно было вести дѣла въ порядкѣ, что онъ не разъ докладывалъ объ этомъ членамъ, но что его доклады не имѣли никакого дѣйствія; далѣе, что всѣ отношенія, названныя ложными, подписаны не имъ однимъ, а всѣми членами управы, и что, наконецъ, не оказавшіяся въ наличности деньги сданы были имъ въ свое время одному изъ членовъ управы. Не смотря на все это, письмоводителя приговорили къ лишенію правъ и ссылкѣ въ вологодскую губернію на три года.

Точно также мы смотримъ на дѣло о покражѣ соли и желѣза въ Нижнемъ-Новгородѣ. Конечно, Вердеревскій и его участники виновны и должны подлежать суду. Но на насъ чрезвычайно непріятно дѣйствовали нижегородскія корреспонденціи по этому поводу, которыя. представляли похитителей какими-то необычайными злодѣями, которымъ будто бы и подобныхъ нѣтъ въ цѣлой Россіи. Корреспонденты говорили такимъ тономъ, какъ будто разсказывали что-то небывалое и совершенно выходящее изъ ряду. Такъ же, сколько намъ извѣстно, смотрѣли на похитителей и чиновники, производившіе слѣдствіе.

Подобное же впечатлѣніе произвела на насъ и замѣтка подъ названіемъ "странное явленіе въ петербургской судебной практикѣ", напечатанная нѣсколько дней назадъ въ "С.-Петербургскихъ Вѣдомостяхъ." Г. Сомовъ, завѣдующій редакціей этой газеты за отсутствіемъ г. Корша, думалъ вѣроятно оказать Богъ вѣсть какую услугу россійскому прогрессу тѣмъ, что напечаталъ замѣтку, которая, вѣроятно, повлечетъ за собою преданіе суду одного изъ судебныхъ слѣдователей Петербурга.

Обличитель "С. Петербургскихъ Вѣдомостей" увѣряетъ, что его обличеніе вызвано искреннимъ желаніемъ добра отечеству и что онъ "не только не имѣлъ съ слѣдователемъ никакихъ столкновеній, изъ за которыхъ могъ бы возжелать набросить на него невыгодную тѣнь, но даже первый разъ въ жизни видѣлъ его." Мы же должны замѣтить, что даже не видѣли никогда этого слѣдователя, и все-таки поднимаемъ въ защиту его свой голосъ.

Слѣдователь обвиняется въ томъ, что онъ прямо нарушаетъ 91--105 статьи наказа судебнымъ слѣдователямъ, а также 17 ст. того же наказа, изъ которыхъ первыя обязываютъ его лично допрашивать свидѣтелей, а послѣдняя собственноручно записывать показанія. Между тѣмъ, когда обличителя "С. Петербургскихъ Вѣдомостей" позвали къ слѣдователю въ качествѣ свидѣтеля по какому-то дѣлу и начали допрашивать, то впослѣдствіи оказалось, что допросъ этотъ производилъ не самъ слѣдователь, а его письмоводитель; который, впрочемъ, по собственному сознанію обличителя, в ѣ жливо предлагалъ приходящимъ садиться, дѣлалъ удачные вопросы и м ѣ тк і я замѣчанія и вообще произвелъ на обличителя такое пр і ятное впечатлѣніе, что, не появись на нѣсколько минутъ въ камеру самъ слѣдователь, обличитель ни за что бы не догадался, что его допрашивалъ письмоводитель.