Профессоръ Юнге, говорившій на послѣднемъ, третьемъ, засѣданіи съѣзда естествоиспытателей, произнесъ рѣчь, менѣе всѣхъ другихъ соотвѣтствовавшую цѣлямъ съѣзда, но вмѣстѣ съ тѣмъ и болѣе всѣхъ подходящую къ тѣмъ условіямъ, среди которыхъ учредился этотъ съѣздъ. Г. Юнге откровеннѣе всѣхъ другихъ профессоровъ признался себѣ въ томъ, что изъ подобныхъ съѣздовъ не выйдетъ ровно ничего, если въ Россіи продолжится такое безусловное предпочтеніе классическому направленію, какое оказывается ему теперь. Поэтому г. Юнге посвятилъ свою рѣчь подробной разработкѣ но проса о томъ, что такое классическое и реальное направленіе, и необходимы-ли для насъ, русскихъ, классическіе языки. Г. Юнге провелъ въ своей рѣчи справедливую мысль, что раздѣленіе въ настоящее время системы образованія на классическую и реальную не имѣетъ никакого смысла. Какъ чисто-умозрительный методъ рекомендующій мозгу отрѣшиться отъ всего земнаго и витать въ безвоздушныхъ пространствахъ, добывая идеи изъ самого себя, оказывается при современномъ состояніи наукъ устарѣлымъ и нелѣпымъ, также точно и одинъ голый опытъ, безъ помощи умозрѣнія не можетъ дать человѣку правильнаго развитія. Развитіе ученика должно совершаться путемъ умозрѣнія и опыта. Такъ называемое реальное направленіе необходимо должно идти рука объ руку съ такъ называемымъ классичесскимъ. Представители первого суть естественныя науки, представителями второго обыкновенно считаютъ греческій и латинскій языки. Но дѣйствительно ли только одни эти языки могутъ считаться способными развивать въ человѣкѣ "умозрѣніе"? Въ доказательство справедливости этого мнѣнія, обыкновенно, указываютъ на западную Европу, гдѣ классическіе языки пользуются такимъ почетомъ, что даже Милль ополчился на ихъ защиту. Но г. Юнге объясняетъ такую привязанность западной Европы къ древнимъ языкамъ тѣмъ, что западно европейскіе языки чрезвычайно бѣдны формами. Между тѣмъ славяно-русскій языкъ представляетъ такое богатство формъ, что приближается въ этомъ отношеніи къ языкамъ греческому и латинскому, Г. Юнге, будучи, какъ видно, основательно знакомъ съ исторіей развитія славянорусскаго языка, указывалъ, для подтвержденія своей мысли, на многія спеціальныя сочиненія русскихъ фіглолиговъ. Такимъ образомъ, по мнѣнію г. ІОнге, русскій языкъ совершенно и безусловно могъ бы занять въ системѣ общаго образованія такое же точно мѣсто, какое въ западной Европѣ, а вслѣдъ за нею и у насъ, отводится языкамъ латинскому и греческому. Изученіе естественныхъ наукъ въ соединеніи съ основательнымъ изученіемъ богатаго формами русскаго языка -- вотъ та система, которой должно слѣдовать общее образованіе въ Россіи.
Такимъ образомъ, собственно говори, рѣчь г. Юиге болѣе бы годилась для съѣзда педагоговъ, чѣмъ естествоиспытателей, а между тѣмъ она была умѣстнѣе и своевременнѣе всѣхъ другихъ рѣчей, читанныхъ на съѣздѣ.
Мы должны еще упомянуть о рѣчи г. Симашко, который доказывалъ, что распространеніе естественно-научныхъ знаній въ народѣ значительно способствовало бы улучшенію матеріальнаго и нравственнаго его состоянія. Въ такія знанія могутъ распространяться не тѣми книжками и книжонками, которыя составляютъ часть такъ называемой нашей народной литературы, а единственно посредствомъ школъ. Извѣстно, что программы нашихъ народныхъ училищъ чрезвычайно ограничены и изъ нихъ тщательно исключено все, что касается естествознанія. Между тѣмъ народъ, какъ имѣющій непосредственное и постоянное дѣло съ землею и ея произведеніями, нуждается въ знакомствѣ съ естественными науками еще больше, чѣмъ общество; притомъ, онъ можетъ извлеченные осязательные результаты изъ такого небольшаго числа естественно-историческихъ свѣденій, какое для общества оказалось бы совершенно безполезнымъ и ни къ чему не приложимимъ.
Кромѣ трехъ общихъ засѣданій, первый съѣздъ русскихъ естествоиспытателей имѣлъ нѣсколько частныхъ, по отдѣламъ химіи, минералогіи, физіологіи и т. п. На этихъ засѣданіяхъ профессора сообщали послѣдніе результаты своихъ спеціальныхъ трудовъ, которые для публики не представляютъ никакого интереса. Замѣчательно только то, что, какъ мы слышали, студенты медико- хирургической академіи и университетовъ сообщали на этихъ засѣданіяхъ такія наблюденія и открытія, что ученые профессора приходили въ нѣкоторое изумленіе; ихъ поражало то основательное знаніе, какое молодые люди успѣли себѣ усвоить и тѣ несомнѣнно важные результаты, которыхъ они достигли. Собственно говоря, чему же тутъ было удивляться? Не меньшее вниманіе обращаетъ на себя и то обстоятельство, что на нѣкоторыхъ частныхъ засѣданіяхъ число студентовъ, дававшихъ отчетъ о своихъ самостоятельныхъ изслѣдованіяхъ, или равнялось или даже превосходило число ученыхъ профессоровъ.
Первый съѣздъ русскихъ естествоиспытателей оставилъ но себѣ слѣдующіе, такъ сказать, осязательные результаты: на второмъ общемъ засѣданіи съѣзда было предложено членамъ собрать подписку для образованія капитала, проценты котораго могли бы служить преміей, ежегодно выдаваемой одному изъ студентовъ физико-математическаго факультета с. петербургскаго университета за лучшее изъ студенческихъ сочиненій, въ память первого съѣзда русскихъ естествоиспытателей; предложеніе это было принято съѣздомъ единогласно. На третьемъ засѣданіи было предложено обратиться къ министру народнаго просвѣщенія съ просьбою о дозволеніи учредить при всѣхъ русскихъ университетахъ общества естествознанія, по примѣру подобнаго же общества, существующаго при московскомъ университетѣ; также было предложено просить объ учрежденіи геологическихъ, ботаническихъ и др. коллекцій съ помощію отъ министерства по пяти или шести тысячъ рублей; и наконецъ, объ учрежденіи въ Петербургѣ химическаго общества, которое могло бы соединить русскихъ химиковъ и помѣщать ихъ труды на русскомъ языкѣ въ своемъ журналѣ. Затѣмъ было предложено основать общій естественно-историческій журналъ, въ которомъ русскіе естествоиспытатели могли бы печатать свои труды. Наконецъ, предсѣдатель предложилъ ходатайствовать о сознаніи второго съѣзда естествоиспытателей въ августѣ 1869 года въ Москвѣ. Всѣ эти предложенія приняты единогласно. На второмъ засѣданіи было сдѣлано еще одно предложеніе отъ имени лицъ, совершенно постороннихъ съѣзду, и именно отъ лица женщинъ. Признавая важность знанія естественныхъ наукъ для матерей, на которыхъ лежитъ, обязанность давать первоначальное воспитаніе и образованіе дѣтямъ, эти женщины просили съѣздъ изыскать средства для преподаванія основныхъ началъ естественныхъ наукъ тѣмъ женщинамъ, которыя уже не могутъ учиться въ школѣ; вмѣстѣ съ тѣмъ онѣ просили съѣздъ принять на себя ходатайство передъ правительствомъ объ открытіи для такихъ женщинъ лекцій и іи особой школы. Но съѣздъ хотя и выразилъ полное свое сочувствіе этому заявленію, однакожъ отклонилъ отъ себя какъ обсужденіе просьбы, такъ и ходатайство передъ правительствомъ, потому что такое ходатайство выходитъ изъ предѣловъ программы съѣзда.
Какое же общее впечатлѣніе производитъ первый съѣздъ русскихъ естествоиспытателей? Даетъ ли онъ право ожидать, что недавнія его засѣданія не пройдутъ безслѣдно, а принесутъ дѣйствительную пользу развитію естествознанія въ Россіи? Отмѣтилась ли какою нибудь рѣзкою чертою двухъ-недѣльная дѣятельность съѣзда? Отвѣтъ на эти вопросы вытекаетъ самъ собою изъ вышеприведеннаго очерка рѣчей и заявленій, сдѣланныхъ на съѣздѣ. Читателей остановитъ видимое несогласіе между цѣлью учрежденія этого съѣзда (споспѣшествованія ученой и учебной дѣятельности на поприщѣ естественныхъ наукъ въ Россіи) и условіями, окружающими наше общее образованіе. Въ самомъ дѣлѣ, прямая и непосредственная цѣль съѣзда, какъ сказано въ офиціальномъ его уставѣ, состоитъ въ томъ, чтобы содѣйствовать ученой и учебной дѣятельности на поприщѣ естественныхъ наукъ, а между тѣмъ въ скоромъ времени въ нашихъ гимназіяхъ совершенно исчезнутъ естественныя пауки, потому что почти всѣ существующія въ Россіи гимназіи преобразованы въ полныя классическія, съ двумя древними языками. Но какъ скоро прекратится преподаваніе естественныхъ наукъ въ гимназіяхъ, тотчасъ же, по указаннымъ нами причинамъ, опустѣютъ и естественные факультеты въ университетахъ; затѣмъ, въ цѣлой Россіи останется не болѣе тридцати человѣкъ, спеціально занимающихся естествознаніемъ, а для этого числа нѣтъ никакой надобности устраивать съѣзды. Вслѣдствіе этихъ-то обстоятельствъ, нер вый съѣздъ русскихъ естествоиспытателей и имѣлъ такую неопредѣленную физіономію; потому-то главнѣйшую роль на немъ и играли тѣ рѣчи, гдѣ говорилось о воспитательномъ значеніи естественныхъ наукъ. Эти рѣчи указывали на необходимость, въ интересахъ и естественныхъ наукъ, и самаго съѣзда, сдѣлать естествознаніе однимъ изъ предметовъ общаго образованія, потому что безъ этого условія дальнѣйшее существованіе съѣзда сдѣлается невозможнымъ. Если бы эти заявленія принесли какую нибудь пользу, то есть, еслибы естественныя науки снова заняли прежнее мѣсто въ системѣ общаго образованія, тогда мы, не смотря на всю неопредѣленность первого съѣзда, считали бы его явленіемъ въ высшей степени полезнымъ и съ нетерпѣніемъ стали бы ждать открытія второго съѣзда. Но если наши гимназическія программы останутся въ томъ видѣ, въ какомъ они проэктированы, то тогда ни первый, ни даже второй съѣздъ, если къ тому времени и останется на своихъ мѣстахъ нѣсколько учителей натуралистовъ, не будутъ имѣть ровно никакого значенія, и никто не можетъ быть заинтересованъ въ ихъ существованіи.
------
Наша современная журналистика любитъ хвалиться тѣмъ, что она не увлекается случайными и мимолетными явленіями, подобно журналистикѣ временъ 1860--62 годовъ, не говоритъ восторженныхъ фразъ по поводу одиночныхъ, хотя и эффектныхъ фактовъ, но за то не проходитъ молча мимо явленія, имѣющаго дѣйствительно серьезный характеръ, не оставляетъ безъ обсужденія и поддержки честныя и полезныя стремленія какъ всего общества, такъ и отдѣльныхъ личностей.
Если признать подобныя увѣренія искренними и справедливыми, то нужно будетъ допустить, что современная наша журналистика считаетъ ничтожнымъ или, покрайней мѣрѣ, не болѣе, какъ эффектнымъ тотъ фактъ, что извѣстная наша ученая, Надежда Прокофьевна Суслова, прослушавъ курсъ медицинскихъ наукъ въ цюрихскомъ университетѣ, выдержала экзаменъ на степень доктора медицины и блестящимъ образомъ защитила диссертацію, написанную для полученія этой степени.
Сколько вамъ извѣстно, первою женщиною поступившею въ медико-хирургическую академію, почти на правахъ студента, была Надежда Прокофьевна Суслова. Медицинское начальство не находило достаточныхъ причинъ отказать просьбѣ г-жи Сусловой, но вмѣстѣ съ тѣмъ, поставило ей непремѣннымъ условіемъ для полученія права посѣщать медицинскія лекціи, выдержать въ одной изъ здѣшнихъ гимназій экзаменъ изъ полнаго гимназическаго курса. Условіе, повидимому, было тяжелое, но г-жа Суслова согласилась его исполнить. Спустя нѣсколько времени, молодая восмнадцатилѣтняя дѣвушка блистательно выдержала полный гимназическій экзаменъ (по курсу, конечно, не женскихъ, а мужскихъ гимназій). Несмотря на то, что экзамену изъ латинскаго языка и математики продолжались по два часа каждый, не смотря на всю строгость, съ которой производилось это испытаніе -- г-жа Суслова получила такое свидѣтельство, что имѣла бы право, еслибъ была гимназистомъ, на полученіе золотой медали, какая дается воспитаннику, кончающему курсъ въ гимназіи первымъ.