Просматривая еще далѣе таблицы г. Гюбнера, мы снова останавливаемся на крупныхъ цифрахъ самоубійства, означенныхъ подъ рубриками "мѣщане обоего пола," "ремесленники, ихъ ученики и семейства," люди "неизвѣстнаго сословія" и т. п. Одни названія этихъ рубрикъ невольно наводятъ на мысль, что причина самоубійства въ этихъ случаяхъ заключалась въ матеріальныхъ условіяхъ, въ "нищетѣ и бѣдности". Поэтому было бы несравненно полезнѣе, еслибъ цифры г. Гюбнера, вмѣсто того, чтобы опредѣлять различные виды самоубійствъ, мѣста и орудія ихъ совершенія и т. д., были бы направлены въ тѣмъ кореннымъ причинамъ, которыя имѣютъ прямое вліяніе на совершеніе этихъ самоубійствъ. Тогда эти цифры служили бы не "матеріалами для нравственной статистики", какъ назвалъ ихъ г. Гюбнеръ, а положительными данными, представляющими чисто практическій интересъ для общества. Мы имѣемъ тѣмъ большее право требовать именно такого, а не инаго характера отъ статьи г. Гюбнера, что она напечатана въ журналѣ, который поставилъ себѣ главною задачею давать не "матеріалы," а прямо и категорически, съ цифрами въ рукахъ, отвѣчать на важные вопросы изъ судебной медицины и общественной гигіены, т. е. на такіе вопросы, которые имѣютъ необыкновенно важное соціальное значеніе.

-----

Мы было думали, что время "проэктовъ" прошло для насъ если не безвозвратно, то во всякомъ случаѣ надолго, что теперь было бы своевременнѣе приводить въ исполненіе многіе изъ тѣхъ проэктовъ, которые уже составлены чуть не десять лѣтъ назадъ -- а между тѣмъ передъ нашими глазами одинъ за другимъ, какъ въ годы юности "обновленной" Россіи, возникаютъ проэкты и проэкты. Что обозначаетъ это явленіе? То-ли, что мы страдаемъ просто сочинительской страстью, которую, за неимѣніемъ лучшаго исхода, обнаруживаемъ во всевозможныхъ проектахъ; то-ли, что мы еще въ самомъ дѣлѣ юны и считаемъ необходимымъ сперва поупражняться въ составленіи проэктовъ и потомъ уже приступать къ дѣлу; то-ли, наконецъ, что мы не имѣемъ ни малѣйшаго понятія о современныхъ народныхъ потребностяхъ, о современномъ положеніи Россіи, и въ этомъ счастливомъ невѣдѣніи полагаемъ, что причина отсутствія у насъ такихъ-то и такихъ учрежденій заключается ни въ чехъ я немъ, какъ въ отсутствія проэктовъ для постройки этихъ учрежденій.

По всей вѣроятности, здѣсь дѣйствуютъ всѣ эти три причины вмѣстѣ. Мы въ самомъ дѣлѣ еще юны, очень юны; и многіе изъ насъ серьозно полагаютъ, что причина, напримѣръ, современнаго нашего безденежья заключается только въ томъ, что никому еще не нршила въ голову счастливая мысль -- набавить по рублю въ годъ налога на каждаго жителя Россіи -- отчего сразу образовалось бы увеличеніе государственныхъ доходовъ на семьдесятъ милліоновъ рублей въ годъ, такъ что никакихъ дефицитовъ не существовало бы. И мы пишемъ проэктъ, разсчитывая удивить своего сообразительностью если не весь міръ, то покрайней мѣрѣ всю Россію. Замѣчаемъ, напримѣръ, мы, что такой-то край Россіи отличается непроизводительностью почвы, отсутствіемъ хлѣба, забитостью населенія -- и у насъ сейчасъ же является блестящій проэктъ соединить этотъ край тысячеверстной желѣзной дорогой съ центромъ Россіи, и мы торопимся напечатать свой проэктъ въ газетахъ, въ полной увѣренности, что такая счастливая мысль никому еще не приходила въ голову и что если у насъ нѣтъ такой-то желѣзной дороги, то единственно отъ недогадливости нашихъ общественныхъ дѣятелей. Видимъ мы далѣе, что наше народное образованіе не подвигается ни на шагъ -- и мы тотчасъ же удивляемся, отъ чего это до сихъ поръ никому не придетъ въ голову устроить порядочныя школы, посадить туда хорошихъ учителей и учить народъ всему, о чемъ ему знать необходимо,-- и мы высказываемъ нашу мысль какъ нѣчто совершенно новое, никому до сей минуты даже не снившееся. Примѣчаемъ нѣкоторую бѣдность въ литературныхъ дѣятеляхъ, нѣкоторую пустоту въ журналистикѣ -- и мы вполнѣ убѣждены, что эта пустота происходитъ ни отъ чего инаго, какъ отъ того, что господа журналисты никакъ сами не догадаются, о чехъ имъ слѣдуетъ бесѣдовать съ публикой и на какіе преимущественно предметы обращать главное вниманіе. Замѣчаемъ мы рознь въ нашихъ общественныхъ и литературныхъ силахъ -- мы готовы поносить нашихъ дѣятелей за то, что они не могутъ догадаться, какъ помочь этой бѣдѣ, не могутъ составить изъ себя какого нибудь общества, какой нибудь обширной ассоціація, гдѣ бы члены помогали другъ другу головами и руками, гдѣ бы царствовали миръ, порядокъ и любовь. Всѣ подобныя явленія объясняются вашимъ полнѣйшимъ невѣдѣніемъ того, что ежеминутно совершается у насъ передъ глазами, а потому и проекты, выходящіе изъ такого источника, отличаются, по большей части, крайней наивностью.

Но проекты, о которыхъ мы сейчасъ говорили, рѣдко получаютъ огласку путемъ печати; по большей части они остаются при самихъ же изобрѣтателяхъ и обращаются только въ кругу знакомыхъ, слѣдовательно, имѣютъ совершенно частный характеръ. Болѣе настойчивые проекторы идутъ нѣсколько далѣе, излагаютъ свои проекты на бумагѣ и подаютъ ихъ начальству или сообщаютъ въ редакціи, но и тамъ, и тамъ они оставляются безъ вниманія, а часто даже и "безъ разсмотрѣнія".

Но существуетъ другой родъ проектовъ, наивность которыхъ не такъ рѣзко бросается въ глаза и которые, по этому, находятъ себѣ мѣсто въ періодическихъ изданіяхъ и, такимъ образомъ, пріобрѣтаютъ болѣе серьезный характеръ. Въ числу такихъ проектовъ принадлежитъ, напримѣръ, проектъ. "Общества для распространенія въ народѣ журналовъ". Предполагаемое общество, но мысли учредителя, должно выписывать періодическія изданія и даромъ разсылать ихъ по волостямъ, съ цѣлью пріучить народъ къ чтенію.

Въ основѣ проектированнаго общества лежитъ совершенно вѣрная мысль, что народъ гораздо охотнѣе станетъ читать общія періодическія изданія, чѣмъ разныя спеціально-народныя газеты и журналы, къ которымъ онъ чувствуетъ полнѣйшее отвращеніе. Но вѣрность основной мысли никакъ не можетъ служить ручательствомъ, что построенное на ней предпріятіе можетъ осуществиться я имѣть успѣхъ. Этотъ проектъ, по словамъ напечатавшей его газеты, принадлежитъ "простому русскому человѣку, г. Баранову", и вѣроятно потому-то собственно онъ и походитъ на тѣ многочисленные проекты, также составляемые "простыми русскими людьми", о которыхъ мы упоминали выше.

Г. Барановъ, составляя и печатая свой проектъ, очевидно, не предполагалъ, чтобы мысль о немъ приходила уже кому ни будь въ голову. Замѣтивъ, что народъ почти ничего не знаетъ и не читаетъ, "простой русскій человѣкъ" смекнулъ, что должно быть это происходитъ отъ недогадливости тѣхъ, которые, горячо сочувствуя народнымъ потребностямъ, не понимаютъ, какимъ путемъ можно ихъ удовлетворить. Исходя изъ этой мысли, г. Баранову естественно должно было показаться, что въ дѣлѣ народнаго просвѣщенія главная задача состоитъ въ тонъ, чтобы "подать идею", а примѣненіе этой идеи на практикѣ -- вещь второстепенная. По всей вѣроятности, г. Барановъ думалъ именно такъ, потому что еслибъ онъ думалъ иначе, то есть не считалъ свой проэктъ неслыханною новостью, то онъ и поступалъ бы иначе: именно, онъ сперва составилъ бы маленькое общество, ну хоть изъ десяти человѣкъ, набросалъ бы проэктъ устава, получилъ бы надлежащее утвержденіе, а потомъ уже заявилъ бы о своемъ проэктѣ печатно, приглашая желающихъ -- участвовать въ его обществѣ. Тогда мы дѣйствительно видѣли бы, что у г. Баранова не проэктъ стоитъ на первомъ планѣ, а самое дѣло, и тогда мы первые отозвались бы о его предпріятіи совершенно иначе. Между тѣмъ "простой русскій человѣкъ" поступилъ совершенно наоборотъ и главныя свои силы отдалъ "проэкту". А что если этотъ проэктъ окажется неосуществимымъ? Что, если будетъ почему нибудь признано неудобнымъ существованіе подобнаго общества? Къ чему же тогда послужитъ этотъ проэктъ?

Впрочемъ, въ настоящемъ случаѣ трудно предполагать, чтобы г. Барановъ вѣрилъ въ практическую осуществимость своего проэкта; гораздо правдоподобнѣе думать, что онъ просто пожелалъ заявить о своей любви къ народу съ такой стороны и въ такомъ предложеніи, въ какомъ она никѣмъ еще печатно не заявлялась. Онъ достигъ своей цѣли -- и по всей вѣроятности уже совершенно успокоился. Нѣсколько инымъ характеромъ отличается другой современный проэктеръ, нѣкто г. Мясоѣдовъ, желающій учредить "литературно-издательское кооперативное общество" въ Россіи и тоже напечатавшій свой проэктъ въ газетахъ. Не принадлежа, повидимому, къ числу литераторовъ и издателей, г. Мясоѣдовъ не зналъ всѣхъ тонкостей того дѣла, о которомъ взялся хлопотать, и потому могъ вполнѣ вѣрить въ осуществимость своего проэкта. Это можно заключить и изъ того вниманія, съ какимъ составлялъ г. Мясоѣдовъ свой проэктъ, и изъ его покорнѣйшей просьбы -- присылать къ нему на квартиру замѣчанія, поправки и предложенія. Въ виду такого усердія, обнаруженнаго г. Мясоѣдовымъ, мы считаемъ нелишнимъ сказать нѣсколько подробнѣе о его проэктѣ, тѣмъ болѣе, что онъ все-таки затрогиваетъ довольно важный вопросъ {Сейчасъ мы узнали изъ газетъ, что г. Мясоѣдовъ не ограничился напечатаніемъ своего проэкта въ періодическихъ изданіяхъ, а издалъ отдѣльную брошюру подъ длиннымъ названіемъ "Самопомощь, какъ средство къ удешевленію книгъ и устраненію невыгодныхъ условій умственнаго труда. Изслѣдованіе по законамъ человѣческой науки". Объ этой брошюрѣ мы дадимъ отчетъ въ слѣдующей книжкѣ "Дѣла".}.

Съ перваго взгляда кажется, что начала, предлагавшія г. Мясоѣдовымъ, вполнѣ разумны, заслуживаютъ полнаго сочувствія и легко осуществимы. Г. Мясоѣдовъ желаетъ помочь авторамъ, освободивъ ихъ умственный трудъ отъ эксплоатаціи издателей посредствомъ учрежденія такой ассоціаціи, изъ которой бы соединились начала трехъ различныхъ обществъ: производительнаго, потребительнаго и кредитнаго". Не входя въ подробности предлагаемаго г. Мясоѣдовымъ общества, мы посмотримъ только, вѣрно ли онъ объясняетъ тѣ явленія, которыя натолкнули его на мысль устроить литературно-издательскую ассоціацію.