Такимъ образомъ, свободно-реальному образованію, возникшему въ началѣ девятнадцатаго вѣка, не удалось твердо установиться на русской почвѣ; оно погибло въ борьбѣ съ неблагопріятными условіями, порожденными чисто внѣшними обстоятельствами, не имѣвшими ничего общаго съ образованіемъ. Оно не продержалось даже на столько, чтобъ заинтересовать собою общество и найдти въ немъ для себя твердую опору. Русское общество, подъ вліяніемъ различныхъ и другъ другу противоположныхъ системъ образованія, совершенно растерялось, не зная, какую изъ нихъ выбрать и которой отдать преимущество. Дурные результаты такого положенія обнаружились уже въ наше время.
Въ царствованіе Николая трудно замѣтить опредѣленныя системы образованія. Время это, съ одной стороны, настолько близко къ намъ, что въ литературѣ не могло еще появиться безпристрастныхъ изслѣдованій его характера, съ другой, оно настолько далеко отъ насъ, что не можетъ быть и рѣчи о личномъ знакомствѣ съ событіями въ исторіи нашего образованія. Поэтому намъ приходится руководствоваться исключительно офиціальными данными, представляемыми "Сборникомъ постановленій по министерству народнаго просвѣщенія". Хотя данныя эти слишкомъ отрывочны и сухи, но мы все-таки постараемся собрать наиболѣе характерныя черты, по которымъ можно бы было хотя приблизительно судить о направленіи въ это время министерства народнаго просвѣщеніи.
Увольненіе въ 1826 году Магницкаго отъ службы имѣло значительное вліяніе на ослабленіе покровительствуемаго имъ направленія въ нашихъ учебныхъ заведеніяхъ; но тѣмъ не менѣе, новой системы не было установлено никакой. Правительство, очевидно, сознавало неестественность и даже вредъ прежняго направленія и, вмѣстѣ съ тѣмъ, колебалось въ избраніи новаго. Нерѣшительность его всего лучше выразилась въ дѣлѣ объ утвержденіи "Общества естественныхъ наукъ". Учредители общества просили дозволенія существовать обществу офиціально, для чего необходимо было Высочайшее утвержденіе. Министръ народнаго просвѣщенія представилъ по этому поводу записку въ комитетъ министровъ, но комитетъ "не усматривая особенной надобности въ утвержденіи отъ правительства существованія общества любителей естественныхъ наукъ, тѣмъ болѣе, что изысканія по части сихъ наукъ и вообще распространеніе оныхъ принадлежатъ непосредственно къ обязанности учрежденныхъ въ государствѣ университетовъ и другихъ высшихъ учебныхъ заведеній, положилъ: предоставить Министру народнаго просвѣщенія объявить членамъ сего общества, что они могутъ заниматься сими предметами безъ утвержденія представленнаго ими устава, и сообщать свои открытія въ существующія у насъ высшія учебныя заведенія". Это было въ 1826 году. Черезъ годъ члены общества, заручившись покровительствомъ герцога Александра Виртембергскаго, снова начали хлопотать объ утвержденіи общества. Прошеніе было подано герцогомъ лично Государю. Николай Павловичъ передалъ разсмотрѣніе представленнаго ему устава комитету министровъ. Комитетъ остался при прежнемъ своемъ заключеніи, что нѣтъ особенной надобности въ утвержденіи общества правительствомъ, вслѣдствіе чего и состоялась Высочайшая резолюція такого рода: "просто, дозволить". Это дѣло, повторяемъ, можетъ служить характеристикой тогдашняго нерѣшительнаго направленія въ сферѣ народнаго образованія. Вообще на внутреннее состояніе учебныхъ заведеній обращалось недостаточно вниманія вслѣдствіе чрезмѣрной заботливости о внѣшней сторонѣ. Въ "Собраніи постановленій" мы встрѣчаемъ множество циркуляровъ и Высочайшихъ повелѣній относительно формы учениковъ гимназій, студентовъ, воспитанниковъ пансіоновъ, профессоровъ и вообще лицъ, служащихъ но министерству народнаго просвѣщенія. Вмѣстѣ съ тѣмъ установляются формы переписки, отчетности, свидѣтельствъ для гимназистовъ, формы медалей, формы представленій, циркуляры о томъ, что однимъ дозволялось, другимъ нѣтъ имѣть на мундирахъ погончики и т. и. Доходили до такихъ подробностей, что даже опредѣляли, каковъ долженъ быть слогъ кандидатскихъ диссертацій. Для подтвержденія высказанной выше мысли о томъ, что направленіе учебнаго вѣдомства было крайне нерѣшительное, приведемъ для примѣра судьбу греческаго языка въ гимназіяхъ. Въ 1825 году было заявлено въ одномъ изъ циркуляровъ, что министерство не придаетъ особеннаго значенія древнимъ языкамъ и что для своекоштныхъ студентовъ, не посвящающихъ себя ученой службѣ, совсѣмъ не требуется основательнаго знанія древнихъ языковъ. Въ слѣдующемъ же году, когда зашла рѣчь объ открытіи курса греческаго языка въ высшемъ училищѣ въ С.-Петербургѣ, то попечитель округа, докладывая министру, что совѣтъ университета только "затрудняетъ начальство подобными представленіями (о введеніи греческаго языка), цѣль которыхъ ниткой дѣйствительной пользы не приноситъ и служитъ къ умноженію только излишнихъ и совершенно ненужныхъ издержекъ," получилъ отъ министра такой отвѣтъ: "преподаваніе греческаго языка въ высшемъ училищѣ и я нахожу нужнымъ". Еще черезъ годъ попечитель снова входитъ съ представленіемъ къ министру о безполезности греческаго языка въ высшемъ училищѣ; "гдѣ нѣтъ убѣжденія относительно предмета, коимъ человѣкъ занимается для извѣстной цѣли, говоритъ попечитель, тамъ нѣтъ и успѣха трудовъ". На этомъ основаніи онъ проситъ отмѣнить преподаваніе греческаго языка въ училищѣ. Министръ изъявилъ, наконецъ, свое согласіе и греческій языкъ былъ изгнанъ. Между тѣмъ по уставу 1828 года греческій языкъ былъ включенъ въ число предметовъ гимназическаго курса и преподаваніе его стало вводиться въ нѣкоторыхъ гимназіяхъ, какъ напримѣръ, полтавской, тверской, костромской и проч. Однакожь изъ 74 гимназій греческій языкъ преподавался только въ 45, причина чего, главнымъ образомъ, заключалась въ недостаткѣ учителей, такъ что въ нѣкоторыхъ гимназіяхъ преподаваніемъ этого языка занимались законоучители. Просматривая смѣту расходовъ министерства народнаго просвѣщенія на 1852 іодъ, государь самъ возбудилъ вопросъ о томъ, необходимъ ли греческій языкъ во всѣхъ гимназіяхъ? Министръ отвѣтилъ, что дѣйствительно этотъ языкъ нуженъ далеко не вездѣ, по его мнѣнію, преподаваніе греческаго языка слѣдовало оставить въ гимназіяхъ только тѣхъ городовъ, гдѣ находятся университеты и въ главныхъ городахъ остзейскихъ губерній. Мнѣніе министра было высочайше утверждено, и греческій языкъ замѣненъ, но представленію того же министра, естественными науками. Хотя въ царствованіе императора Николая и издано нѣсколько важныхъ постановленій по министерству народнаго просвѣщенія, какъ напримѣръ: уставъ училищъ и семинарій въ 1828 году, общій уставъ русскихъ университетовъ въ 1835 г., положеніе о домашнихъ наставникахъ и учителяхъ, уставъ академіи наукъ и проч., но всѣ эти уставы не представляютъ ничего особеннаго. Главная цѣль ихъ заключалась не въ томъ, чтобъ установить какую нибудь педагогическую систему, а въ томъ, чтобы всѣ учебныя заведенія вѣдомства министерства народнаго просвѣщенія были устроены по одному образцу. Даже былъ изданъ особый указъ "о воспитаніи россійскаго юношества въ отечественныхъ учебныхъ заведеніяхъ." Въ этомъ указѣ строго запрещалось воспитывать дѣтей за-границей и постановлялось, что юноши отъ 10 до 18 лѣтняго возраста должны быть воспитываемы въ отечественныхъ учебныхъ заведеніяхъ. Въ противномъ случаѣ юноши лишались права вступать въ военную и во всякую другую государственную службу. Подобную же цѣль -- сгрупировать учащихся въ казенныхъ заведеніяхъ,-- имѣло и другое распоряженіе "о мѣрахъ противъ умноженія пансіоновъ и частныхъ учебныхъ заведеній." По представленію министра народнаго просвѣщенія, въ 1833 году было высочайше повелѣно: 1) Впредь до усмотрѣнія особой надобности, пріостановиться вообще открытіемъ вновь частныхъ пансіоновъ обоего пола въ Петербургѣ и Москвѣ, какъ природными русскими, такъ и иностранцами учреждаемыхъ; 2) Что касается до другихъ городовъ, то разрѣшать впредь учрежденіе частныхъ пансіоновъ не иначе, какъ но уваженію крайней въ томъ надобности, и въ такихъ мѣстахъ, гдѣ не представляется другой возможности къ образованію юношества въ казенныхъ учебныхъ заведеніяхъ.
Но если въ казенныхъ заведеніяхъ методы преподаванія не были предметомъ особенной заботливости то внѣшній надзоръ какъ за преподаваніемъ, такъ и за учениками и студентами былъ весьма строгій. Въ восточной Сибири всѣ учебныя заведенія были безусловно подчинены тамошнему генералъ-губернатору. Харьковскій университетъ со всѣмъ учебнымъ округомъ также былъ подчиненъ мѣстному генералъ-губернатору, Демидовскій лицей въ Ярославлѣ находился въ управленіи гражданскаго губернатора. На дисциплину также обращалось строгое вниманіе. "Дисциплина, говорится въ одномъ изъ министерскихъ циркуляровъ, какъ между казенными, такъ и между своекоштными студентами, составляетъ главное ручательство вгь благосостояніи университета," Своекоштные студенты университетовъ, внѣ заведенія, подчинялись безусловно полиціи, такъ какъ надзоръ университетскаго начальства оказывался недостаточнымъ. При университетахъ учреждена была должность инспектора, которому поручалось наблюденіе за нравственностью студентовъ. Инспектору вмѣнялось въ обязанность знать каждаго студента порознь, "разумѣя подъ симъ знаніе не только имени и личности, но и способностей и характера каждаго изъ нихъ." Подобное знаніе, по словамъ инструкціи, пріобрѣталось частнымъ обращеніемъ со студентами, полученіемъ отъ нихъ свѣденій о воспитаніи, родѣ жизни и занятіяхъ ихъ до вступленія въ университетъ; наконецъ, свѣденіями относительно своекоштныхъ о томъ, съ кѣмъ они живутъ и обращаются, какіе имѣютъ способы существованія и въ чемъ упражняются внѣ лекцій. Для этого инспекторъ или его помощникъ должны были неожиданно посѣщать квартиры студентовъ во всякое время дня и ночи. Какъ только нравственность студента покажется инспектору сколько нибудь подозрительною, то инспекторъ обязанъ взять его подъ особенное наблюденіе и надзирать не только за его поведеніемъ, но и связями и знакомствомъ. Инспекторъ обязанъ былъ строго наблюдать за тѣмъ, чтобы студенты не читали и не имѣли у себя запрещенныхъ книгъ, также за тѣмъ, чтобы студенты отличались скромностью, пристойностью и вѣжливостью. Инспекторъ обязанъ замѣчать студентамъ всякую странность и неприличіе въ пріемахъ, походкѣ и тѣлодвиженіяхъ. "Въ намѣреніи достиженія сей цѣли, говоритъ инструкція, танцовальный классъ, находящійся при университетѣ, поручается въ непосредственное завѣдываніе инспектора. Онъ требуетъ, чтобы не только всѣ казенные, но и тѣ изъ своекошныхъ студентовъ, для коихъ онъ сочтетъ сіе нужнымъ, являлись въ танцовальный классъ. Оставляя на произволъ ихъ упражняться въ танцахъ, онъ наблюдаетъ, чтобы посѣщающимъ классъ сей но его распоряженію показываемо было, какимъ образомъ должно входить, кланяться и держать себя въ обществѣ благовоспитанныхъ людей." Перечисливъ подробно всѣ обязанности инспектора, инструкція прибавляетъ: "излишне было бы исчислять всѣ роды и виды порока, которые инспекторъ долженъ преслѣдовать въ учащихся подъ его надзоромъ. Одушевленный сознаніемъ великой обязанности своей и поддерживаемый довѣріемъ начальства, онъ будетъ ограждать ввѣренное ему юношество отъ всѣхъ тѣхъ нравственныхъ золъ, коихъ не желалъ бы видѣть въ собственныхъ своихъ дѣтяхъ". Главный педагогическій институтъ, состоявшій на однихъ нравахъ съ университетами, былъ построенъ совершенно на школьническую ногу. Студенты отпускались гулять въ хорошую погоду подъ надзоромъ комнатнаго надзирателя на опредѣленное время; студентъ могъ быть отпущенъ безъ надзирателя только въ такомъ случаѣ, если онъ отличается особенно хорошею нравственностью. Свиданіе студентовъ въ институтѣ дозволялось только съ родителями; постороннія же лица допускались съ крайнею осмотрительностью. Для поощренія студентовъ къ прилежанію и благонравію употреблялись слѣдующія средства: предоставленіе первыхъ мѣстъ въ классахъ, за столомъ и въ комнатахъ; избраніе отличныхъ воспитанниковъ въ старшіе съ возложеніемъ на нихъ присмотра за прочими товарищами; похвальный отзывъ о студентѣ въ присутствіи директора; выдача похвальныхъ листовъ послѣ годичнаго испытанія, за постоянное въ теченіи года прилежаніе и благонравіе. Надзиратели обязаны были наблюдать, чтобы студенты не оставались праздными въ тѣ часы, которые назначены для повторенія или приготовленія уроковъ; чтобы дни праздничные и время, назначенное для вакаціи, употреблялись студентами съ пользою; вообще надзиратель долженъ былъ вести подробный журналъ о поведеніи студентовъ.
Надзоръ за профессорскими лекціями также былъ организованъ весьма подробно. Каждый профессоръ передъ началомъ лекцій долженъ былъ представить декану своего факультета подробную программу, въ которой объяснялись объемъ, послѣдовательность и способъ преподаванія, съ точнымъ указаніемъ на сочиненія, предполагаемыя къ руководству вполнѣ или только отчасти. Чтеніе лекціи прежде утвержденія программы факультетомъ и одобренія ректоромъ, не допускалось. При разсмотрѣніи программъ, должно было, между прочимъ, обращаться вниманіе на то, чтобы преподаваніе было вообще проникнуто духомъ благоговѣнія къ святынѣ, преданности государю и любви къ отечеству. Деканъ имѣлъ право потребовать отъ профессора во всякое время рукописныя его лекціи, или взять отъ студентовъ составленныя ими записки для повѣрки преподаванія съ программою. Деканъ присутствовалъ па экзаменахъ студентовъ и изъ общаго соображенія ихъ отвѣтовъ выводилъ заключеніе о духѣ и направленіи преподаванія, для представленія ректору. Съ своей стороны ректоръ долженъ былъ наблюдать не только за профессорами, но и за деканами. За всякое неоткрытое заблаговременно предосудительное чтеніе лекцій отвѣчали, какъ главные виновники, ректоръ и деканы факультета. Эта инструкція составлена уже въ послѣдніе годы царствованія императора Николая, именно въ 1831 году; до этого же времени предписывалось вообще воспитывать юношество въ духѣ православіи, самодержавія и народности.
Наиболѣе замѣтная струя въ министерствѣ народнаго просвѣщенія заключалась въ сословности. Такъ какъ въ гимназіи принимались молодые люди всѣхъ состояній, то правительство обратило особенное вниманіе на устройство при гимназіяхъ "благородныхъ пансіоновъ." Уставъ 1828 года дѣлалъ почти обязательнымъ устройство при гимназіяхъ такихъ пансіоновъ. Вслѣдъ за изданіемъ этого устава появилось въ разное время множество министерскихъ циркуляровъ, разъяснявшихъ настоящую цѣль устройства благородныхъ пансіоновъ. "Открывая гимназіи для людей всякаго состоянія, говорится въ одномъ изъ такихъ циркуляровъ, мы принуждены были доселѣ соединять въ нихъ дѣтей дворянъ съ дѣтьми разночинцевъ и другихъ среднихъ и низшихъ состояній. Отъ сего разнообразія, проистекающаго впрочемъ отъ благодѣтельнаго попеченія высшаго правительства о всѣхъ подданныхъ ему классахъ, происходило то послѣдствіе, что весьма рѣдко гимназіи наши снискивали довѣренность дворянскаго сословія, по духу коренныхъ учрежденій столь рѣзко еще отлученнаго отъ прочихъ; такимъ образомъ, дворяне приготовляли своихъ дѣтей къ высшему образованію посредствомъ или домашняго воспитанія, или частныхъ пансіоновъ; но и тотъ и другой способы оказались недостаточными и неудобными; между тѣмъ гимназіи оставались частію праздными, а университеты наполнялись недозрѣлыми къ слушанію лекцій питомцами, которые не проходили однообразно чрезъ пріуготовительное воспитаніе... Въ семъ положеніи вещей, министерство народнаго просвѣщенія, надѣясь на содѣйствіе всѣхъ благомыслящихъ дворянъ, нашло полезнымъ открыть имъ возможность заводить подъ ихъ глазами и подъ ихъ собственнымъ наблюденіемъ пансіоны, въ коихъ за умѣренную, съ общаго ихъ согласія утвержденную плату, могли бы они дать сыновьямъ пріуготовительное образованіе, основанное на однихъ правилахъ и къ одной цѣли стремящееся". Правительство всѣми мѣрами поощряло учрежденіе благородныхъ пансіоновъ, что послужило поводомъ къ тому, что дворянства нѣкоторыхъ губерній входили къ министру съ просьбами, чтобы дворянамъ дозволено было содержать пансіоны не своими собственными средствами, а сборами съ помѣщичьихъ крестьянъ, собираемыми вмѣстѣ съ земскими повинностями. Правительство, однакожъ, отклоняло подобныя мѣры, находи, что "сей способъ не соотвѣтствуетъ благонамѣренной дѣли дворянства и несообразенъ ни съ существующими о земскихъ повинностяхъ постановленіями, ни съ уставомъ учебныхъ заведеній, по коему учрежденіе при гимназіяхъ благородныхъ пансіоновъ должно быть производимо насчетъ добровольныхъ приношеній." Пансіоны открывались одинъ за другимъ, и вскорѣ не осталось гимназіи, при которой не было бы благороднаго пансіона.
Кромѣ образованія пансіоновъ, были открываемы другія спеціально-дворянскія заведенія, какъ напримѣръ, московскій дворянскій институтъ. Правами онъ нисколько не отличался отъ гимназій, такъ что единственная цѣль его учрежденія заключалась въ образованіи спеціально-дворянскаго заведенія. Въ Пензѣ благородный пансіонъ при гимназіи также былъ преобразованъ въ дворянскій институтъ. Въ томъ же году (.1844) былъ открытъ такой же институтъ въ Нижнемъ Новгородѣ. Впрочемъ устройство дворянскихъ институтовъ не получило дальнѣйшаго развитія, потому, вѣроятно, что въ нихъ не предстояло особенной надобности, такъ какъ благородные пансіоны достаточно ограждала дворянскихъ дѣтей отъ столкновенія съ дѣтьми другихъ сословій. Дворянскіе институты оказывались тѣмъ болѣе излишними, что съ 1845 года начались разныя мѣропріятія, имѣвшія цѣлью затруднить доступъ въ гимназіи и университеты для лицъ низшихъ сословій.
До настоящаго времени, слѣдя за ходомъ народнаго образованія, мы видѣла, что правительство всѣми мѣрами старалось о томъ, чтобы привлечь къ образованію какъ можно большее число молодыхъ людей, къ какому бы состоянію они ни принадлежали. Министерства, правда, чисто впадали въ крайность, изыскивая лучшіе способы для огражденія учащихся отъ вредныхъ вліяній; но все-таки они старались постоянно о томъ, чтобы училось какъ можно больше народу. Въ 1845 году, какъ видно, число учащихся въ гимназіяхъ и университетахъ было уже на столько велико, что понадобились другія мѣры "Имѣя въ виду, говоритъ въ своемъ докладѣ министръ народнаго просвѣщенія, что въ высшихъ и среднихъ учебныхъ заведеніяхъ замѣчается очевидно умножающійся проливъ молодыхъ людей, отчасти рожденныхъ въ низшихъ слояхъ общества, для которыхъ высшее образованіе безполезно, составляя роскошь для нихъ и выводя ихъ изъ круга первобытнаго состоянія, безъ выгоды для нихъ и для государства -- я нахожу необходимымъ, по собственному убѣжденію и по предварительному соизволенію вашего императорскаго величества, не столько для увеличенія экономическихъ суммъ учебныхъ заведеній, сколько для удержанія стремленія юношества къ образованію въ предѣлахъ нѣкоторой соразмѣрности съ гражданскимъ бытомъ разнородныхъ сословій -- возвысить сборъ платы съ учащихся въ высшихъ и среднихъ учебныхъ заведеніяхъ". Приступая къ обсужденію этой мѣры, министръ однакоже выражаетъ опасеніе, что слишкомъ значительное сразу увеличеніе платы можетъ "затруднить министерству способы удержать за публичнымъ воспитаніемъ въ его заведеніяхъ перевѣсъ надъ воспитаніемъ домашнимъ и частнымъ". Государь утвердилъ предположенія министра, въ видѣ опыта, на три года. Черезъ три года, то есть въ 1848 году, министръ снова входитъ съ докладомъ. Заявляя о томъ, что возвышеніе платы послѣдовало повсемѣстно, онъ, соображая мѣстныя обстоятельства, находитъ, что возвышеніе платы за учениковъ гимназій въ Одессѣ и Таганрогѣ вмѣсто существующей 7 р.. до 20 р. будетъ слишкомъ значительно и что ее достаточно увеличить до 15 рублей, что и было высочайше утверждено. Для прочихъ же мѣстъ плата увеличена въ слѣдующихъ размѣрахъ: для столичныхъ университетовъ до 50 рублей: для казанскаго, харьковскаго и кіевскаго до 40 р., для столичныхъ гимназій до 30 р.; для остальныхъ, кромѣ кіевской, одесской и таганрогской до 5 рублей.
Относительно недопущенія дѣтей .низшихъ сословій въ университеты, еще въ 1827 году былъ изданъ высочайшій рескриптъ на имя министра народнаго просвѣщенія. Въ этомъ рескриптѣ уже тогда высказана была мысль, что "предметы ученія и самые способы преподаванія должны быть по возможности соображаемы съ будущимъ вѣроятнымъ предначертаніемъ обучающихся, я чтобы каждый, вмѣстѣ съ здравыми, для всѣхъ общими понятіями о вѣрѣ, законахъ и нравственности, пріобрѣталъ познанія, наиболѣе для него нужныя; и не бывъ ниже своего состоянія, также не стремился черезъ мѣру возвыситься надъ тѣмъ, въ коемъ, но обыкновенному теченію дѣлъ, ему суждено оставаться". Эта мысль приложена къ университетамъ въ 1847 году. До этого времени при университетахъ существовали "приватные слушатели". Въ запискѣ министерства, представленной въ государственный совѣтъ, говорится, что такъ какъ въ приватные слушатели допускаются лица изъ податныхъ сословій, которымъ высшее образованіе совершенно ненужно, то необходимо ограничить возможность поступать въ число вольныхъ слушателей "лишь тѣмъ, коимъ университетское образованіе или свѣденія въ нѣкоторыхъ предметахъ, въ университетахъ преподаваемыхъ, нужны но ихъ состоянію и роду занятіи и кои, по гражданскимъ или служебнымъ ихъ отношеніямъ, не. могутъ поступить прямо въ число студентовъ". "Эта мѣра, продолжаетъ записка, оказывается тѣмъ болѣе необходимою, что она согласуется съ видами правительства ограничить необдуманное стремленіе молодыхъ людей изъ низшихъ сословій къ высшему образованію, изъемлющему ихъ изъ первобытнаго состоянія безъ пользы для государства, не лишая между тѣмъ трудолюбивое юношество способовъ къ пріобрѣтенію нужныхъ спеціальныхъ познаній" Мнѣніе государственнаго совѣта, состоявшееся по поводу этой записки и высочайше утвержденное, состояло въ томъ, что разрядъ приватныхъ слушателей на будущее время совсѣмъ упразднялся. Служащіе и отставные чиновники, а также лица всѣхъ свободныхъ состояній допускаются къ слушанію отдѣльныхъ университетскихъ предметовъ съ разрѣшенія ректора, при чемъ чиновники, кромѣ того, должны представлять дозволеніе отъ своего начальства.
Кромѣ увеличенія платы и недозволенія поступать въ университеты и гимназіи лицамъ податнаго состоянія, въ 1849 году было сдѣлано распоряженіе о томъ, чтобы "штатъ студентовъ въ университетахъ ограниченъ былъ числомъ 800 въ каждомъ, съ воспрещеніемъ пріема студентовъ, доколѣ наличное число не войдетъ въ сей узаконенный размѣръ". Потомъ постановлено, чтобы при будущихъ пріемахъ въ студенты выбирать изъ кандидатовъ самыхъ отличныхъ но нравственному образованію. Это распоряженіе касалось только вольныхъ слушателей, ибо послѣдовала резолюція: "объ казенныхъ и рѣчи нѣтъ; приказаніе касается до вольноприходящихъ и до слушателей. Въ медицинскій Факультетъ принимать можно неограниченное число, но съ условіемъ строгой нравственности; затѣмъ, съ этими, не дозволять, чтобы общее число вольныхъ превосходило 800 человѣкъ". Извѣщая дерптскій университетъ объ этомъ распоряженіи, касавшемся всѣхъ русскихъ университетовъ, министръ народнаго просвѣщенія совѣтуетъ, "чтобы дѣти благороднаго сословія искали преимущественно, какъ потомки древняго рыцарства, службы военной передъ службой гражданской; на сей конецъ имъ открыта возможность поступать въ военно-учебныя заведенія, или же прямо въ ряды войскъ, для чего и университетское образованіе не есть необходимость". Въ 1850 году министръ входитъ съ новымъ докладомъ для разрѣшенія слѣдующихъ вопросовъ: "такъ какъ вакансіи для пріема въ число 300 своекоштныхъ студентовъ сдѣлаются рѣже и стѣснится возможность получать желающимъ высшее образованіе, то не слѣдуетъ-ли эти вакансіи предоставлять преимущественно тѣмъ молодымъ людямъ, которымъ, по происхожденію ихъ, и по кореннымъ государственнымъ законамъ, даровано право вступленія въ гражданскую службу, или же, надлежитъ по прежнему допускать къ тому всѣ свободныя и даже податныя состоянія." Министръ находитъ, что преимущество должно быть отдаваемо первымъ, "тѣмъ болѣе, что лица низшаго сословія, выведенныя посредствомъ университетовъ изъ природнаго ихъ состоянія, не имѣя но большей части никакой недвижимой собственности, но слишкомъ много мечтая о своихъ способностяхъ и свѣденіяхъ, гораздо чаще дѣлаются людьми безпокойными и недовольными настоящимъ порядкомъ вещей, особливо если не находятъ пищи своему чрезъ мѣру возбужденному честолюбію, или на пути къ возвышенію встрѣчаютъ неожиданныя преграды." Развивая далѣе свою мысль въ примѣненіи къ частнымъ случаямъ, и находя что должно быть постановлено правиломъ, что при удовлетворительности приготовительныхъ свѣденій и при удостовѣреніи въ отличной нравственности кандидатовъ, отдавать преимущество тѣмъ изъ нихъ, которые имѣютъ право на вступленіе въ гражданскую службу," министръ прибавляетъ: "осмѣлюсь присовокупить, что если эти предположенія будутъ удостоены Высочайшаго утвержденія, все еще молодымъ людямъ изъ состояній, не имѣющихъ права на вступленіе въ гражданскую службу, открытъ будетъ путь къ высшему образованію: имъ можно будетъ поступать въ студенты медицинскихъ факультетовъ, въ богословскій факультетъ дерптскаго университета и даже въ прочіе затѣмъ факультеты, если нормальное число 300 студентовъ не пополнится кандидатами изъ состояній, пользующихся особыми преимуществами." Докладъ этотъ удостоился Высочайшаго утвержденія