Какъ мы увидимъ далѣе, "Всемірный Трудъ" въ разныхъ своихъ статьяхъ высказываетъ такого рода мысли, которыя въ глазахъ сколько нибудь опытнаго читателя, должны весьма ясно обозначить тотъ лагерь, къ которому принадлежитъ редакція этого журнала. Почему же бы ему прямо не сказать, что редакція будетъ исключительно держаться такого-то направленія? Это можно объяснить двумя причинами: во-первыхъ, обозначивши рѣзко свое направленіе, нужно уже держаться его постоянно -- а это вещь довольно трудная для тѣхъ, у кого направленіе выработалось случайно и не имѣетъ твердыхъ основаній; а во-вторыхъ, если всему журналу проникнуться воззрѣніями, напримѣръ, г. Загуляева или г. Кельсіева, то многія статьи и мѣста въ нихъ пришлось бы вычеркнуть изъ журнала; но тогда что же останется печатать? Къ тому же, удочкой съ г. Загуляевымъ на концѣ можно бы поймать очень немного подписчиковъ; тогда какъ теперь, печатая рядомъ съ г. Загуляевымъ произведенія нѣсколько иного характера, можно разсчитывать на читателей съ разными, взглядами. Что нужды до того, что дѣйствовать такъ -- значитъ увеличивать тотъ "мракъ, который лежитъ на русской мысли" и унижать въ публикѣ значеніе и авторитетъ литературы; до этого нѣтъ никакого дѣла такимъ издателямъ, какъ г. Ханъ и такимъ литераторамъ, какъ гг. Загуляевъ, Щегловъ, Кельсіевъ, Соловьевъ и имъ подобные. Лишь бы была подписка на слѣдующій годъ, а о дальнѣйшемъ можно будетъ позаботиться впослѣдствіи. Конечно, если бы "Всемірный Трудъ" строго слѣдовалъ направленію гг. Загуляева, Кельсіева и т. п., то онъ долго существовать не могъ бы; до, умирая, онъ все-таки оставилъ бы послѣ себя наслѣдство въ лицѣ нѣсколькихъ сотенъ читателей, сохранившихъ нѣкоторое уваженіе къ печатному слову. Въ настоящемъ своемъ видѣ онъ также не можетъ существовать продолжительное время, потому что такіе журналы не живучи, но теперь онъ оставитъ по себѣ очень нехорошую память.
Въ первой своей книжкѣ "Всемірный Трудъ"выразилъ устами г. Соловьева желаніе занять въ литературѣ мѣсто, оставшееся вакантнымъ послѣ того, какъ "Отечественныя Записки", по слухамъ, перешли подъ новую редакцію. "Мы не можемъ не заявить, замѣчаетъ г. Соловьевъ, что сохраненіе въ изв ѣ стной степени (?) направленія "Отечественныхъ Записокъ" необходимо не только ради приличія (!), но и ради разнообразія журналовъ. Не вс ѣ мъ же настраиваться на одинъ ладъ! долженъ же быть журналъ и съ положительнымъ направленіемъ. Ужели "Всемірный Трудъ одинъ въ цѣломъ Петербургѣ долженъ взять на себя эту трудную роль (?!)"; Въ этихъ словахъ какъ будто высказывается желаніе и даже необходимость, въ противорѣчіе съ мнѣніемъ г. Крестовскаго, имѣть журналу какую нибудь опредѣленную физіономію.
Г. Загуляевъ въ той же самой книжкѣ также старался нѣсколько обрисовать физіономію "Всемірнаго Труда". Въ началѣ нашего "Обозрѣнія" мы уже замѣтили, что онъ обѣщалъ бороться не на жизнь, а на смерть съ своими противниками -- но за что и во имя чего бороться?-- защищая новыя учрежденія. Наивно до ребячества! Какъ будто новыя учрежденія нуждаются въ защитѣ со стороны журналистики, какъ будто тотъ или другой органъ печати можетъ спасти ихъ, если бы правительство нашло нужнымъ сдѣлать въ нихъ какія нибудь перемѣны и наконецъ какъ будто "защита защищеннаго и огражденіе огражденнаго" могутъ характеризовать направленіе органа печати!
Во всякомъ случаѣ ни желаніе занять въ литературѣ мѣсто "Отечественныхъ Записокъ", ни обѣщаніе защищать новые суды и земство, защищать какъ отъ "крайней правой", такъ и отъ "крайней лѣвой фракціи" никакъ не могутъ установить нравственной связи между журналомъ и его читателями. Да этого, какъ мы видѣли изъ статьи г. Крестовскаго, "Всемірный Трудъ" и не считаетъ нужнымъ; такую связь онъ не только не признаетъ полезной, но считаетъ даже вредной. Послѣ этого можно себѣ вообразить, какую удивительную и разнообразную смѣсь должны представлять двѣнадцать книжекъ подобнаго журнала, и въ какомъ затрудненіи долженъ находиться обозрѣватель, желающій познакомить своихъ читателей съ главными чертами этого журнала. Вы убѣждаетесь только въ одномъ -- что журналъ не имѣетъ ровно никакого направленія; но за тѣмъ передъ вашими глазами открывается безграничный океанъ фразъ, мнѣній, воззрѣній, въ которомъ вы совершенно теряетесь. Позвольте, думаете вы, а можетъ быть отсутствіе всякого направленія именно и есть-то направленіе журнала; такъ, покрайней мѣрѣ, слѣдовало бы заключить изъ статьи г. Крестовскаго. Но васъ сбиваетъ съ толку одна изъ статей г. Соловьева, который, разбирая журналы, упрекаетъ нѣкоторые изъ нихъ въ непослѣдовательности, изъ чего вы должны заключить, что послѣдовательность считается со стороны "Всемірнаго Труда" необходимымъ качествомъ для журнала. Далѣе, изъ статьи того же г. Крестовскаго слѣдуетъ, что журналъ долженъ спускаться до понятій читающей публики и давать только то, что можетъ ее интересовать, рискуя въ противномъ случаѣ остаться безъ читателей. Но вдругъ г. Кельсіевъ восклицаетъ, что "нѣтъ ничего противнѣе и возмутительнѣе, какъ рукоплесканія, слышимыя за то, что заслужившій ихъ поддался вкусамъ и прихотямъ толпы. "Масса, толпа, поясняетъ онъ далѣе, ни въ чемъ не судья. Повиноваться ей и признавать ея приговоръ за нѣчто абсолютное, значитъ продать себя, значитъ потерять вѣру во все святое и сдѣлаться ея лакеемъ". И вотъ ваша прежняя точка зрѣнія оказывается негодною. Далѣе, читаете вы, напримѣръ, такія слова изъ статьи г. Мордовцева, произнесенныя героемъ, весьма сочувственнымъ автору:
Сколько въ Петербургѣ прекрасныхъ свѣтлыхъ личностей, какія богатыя головки вы найдете и подъ стрижеными косами, какую жестокую и стой кую войну ведутъ эти хорошенькія головки противъ всего того, что наложило на женщину толстымъ слоемъ пыли и средневѣковое варварство, и современное невѣжество! Вы не смѣйтесь надъ женскими артелями: надо же бѣдной женщинѣ разбить вѣковыя цѣпи, которыя не только наложены на ихъ руки и ноги, по и на ихъ мозгъ, на ихъ сердце, впечатлительное, отзывчивое. Я знаю такихъ женщинъ -- въ нихъ надежда нашего и будущаго вѣка. У насъ есть сотни Сусловыхъ, хотя о нихъ не печатаютъ ни Сѣченовъ, ни Боковъ. Не смотрите на женщинъ, показанныхъ намъ Аве наріусомъ, какъ смотрятъ на нихъ его критики: хлыщи были и есть какъ между мужчинами, такъ и между женщинами.
И въ томъ же самомъ журналѣ печатаются слѣдующаго рода измышленія г. Кельсіева:
У насъ женщины и дѣвушки, чистыя, честныя и благородныя натуры, прослышавши громкое слово эмансипація, падали, и то, что случается какъ несчастіе, возвели чуть-чуть не въ догматъ. Кто не знаетъ этихъ исторій, что мужъ, любящій свою жену, нарочно подговаривалъ ее (?!) быть ему невѣрной "во имя права женщины", что жена, любящая своего мужа, во имя этого самаго несчастнаго права, съ его вѣдома ему измѣняла для того, чтобы хвалить свою самостоятельность, въ которой ей даже и нуждаться не приходи юсъ.
Наконецъ, во "Всемірномъ Трудѣ" не мудрено встрѣтить самые противоположные взгляды въ одной и той же статьѣ, и даже но одному и тому же поводу. Возможно-ли, напримѣръ, вывести какое нибудь цѣльное заключеніе изъ слѣдующихъ словъ г. Загуляева, посвященныхъ покойному Писареву:
Писаревъ былъ человѣкъ высокоталантливый и честно убѣжденный въ томъ, что онъ проповѣдывалъ. Онъ былъ одаренъ громадными способностями и чисто Боклевскимъ даромъ асимиляціи и дедукціи... Онъ принадлежалъ къ людямъ, которые умѣли пріохотить къ научнымъ занятіямъ ц ѣ лое покол ѣ ніе нашей молодежи... Писаревъ высказалъ много св ѣ тлыхъ мыслей и поднялъ въ нашей литературной критикѣ много существенно важныхъ вопросовъ".
Какъ соединить этотъ похвальный отзывъ о писателѣ съ тѣми словами, въ которыхъ говорится, что Писаревъ принадлежалъ къ направленію вредному для нашего общества, вредному для развитія русской жизни и русской науки" Какъ переварятъ все это бѣдные читатели "Всемірнаго Труда"?