-- О чемъ?
-- О чемъ хотите... Впрочемъ, нѣтъ. Если вы проиграете, вы должны въ наказаніе сидѣть со мной цѣлый вечеръ,-- сказала она, думая про себя, что какъ ни непріятно, но все же нужно дѣлать это важное и понятное для нея дѣло. "Выйти замужъ -- свобода, счастье... влюбить его и выйти",-- проносилось въ ея головѣ.
-- Дайте вашу руку,-- сказала она. -- Пойдемъ.
Они пошли и оживленно разговаривали, пробиралсь въ гостиную среди другихъ паръ. Около нихъ ходили, смѣялись, шумѣли, и вездѣ было шуршаніе платьевъ, блескъ туалетовъ и обнаженныхъ тѣлъ, тихія слова, улыбавшіяся лица и вездѣ яркій, рѣжущій глаза свѣтъ.
VII.
Былъ третій часъ ночи. Музыканты играли безконечную кадриль-монстръ.
По четыремъ стѣнамъ зала сидѣли длинными рядами танцующіе: фраки, мундиры смѣнялись женскими бальными платьями. Но не смотря на этотъ поздній часъ, внѣшнее, кажущееся веселіе. не уменьшалось, и съ еще болыинмъ стараніемъ скользили танцующія пары, еще болѣе покраснѣли лица и обмахивались вѣерами и платками отъ жары. Было очень душно, и какая-то тонкая пыль носилась въ воздухѣ.
Въ одной изъ гостиныхъ, мягко освѣщенныхъ цвѣтными фонарями, сидѣли на мягкихъ креслахъ съ кривыми ножками Соня и Николай Алексайдровичъ и разговаривали о томъ, о чёмъ часто говорятъ мужчина и женщина -- о любви. Въ гостиной было уютно и тихо и всѣ звуки бала, долетавшіе сюда, таяли здѣсь. Изрѣдка проходили пары -- и на минуту нарушали ихъ уединеніе.
-- Любовь -- это такая серьезная вещь для насъ, женщинъ, и такая ничтожная для мужчинъ,-- говорила Соня, смотря внизъ на свои маленькія ножки въ бѣлыхъ туфелькахъ, положенныя одна на другую.
-- Но почему же только для васъ? Развѣ мы не любимъ? Нѣтъ, мнѣ скорѣе кажется наоборотъ. Это мы, мужчины, способны искренно любить. Я не знаю, лучше ли это, или хуже, но это такъ.