Декольте ея было низко, и онъ видѣлъ разрѣзъ ея груди, видѣлъ, какъ она колыхалась при дыханіи и словно нарочно дразнила его... И ему захотѣлось, какъ животному, обладать этой красотою, цѣловать ее, наслаждаться.
-- Нѣтъ, да, такъ... -- сказалъ онъ, самъ не понимая, что говоритъ.
-- "Я понимаю тебя: ты любуешься мною. Ну любуйся и знай, что все это можетъ быть твоимъ",-- говорила она, ея взглядъ, улыбка.
-- Послушайте, такъ вы все-таки находите, что одни вы, мужчины, способны искренно любить? -- сказала Соня, окончивъ свою шалость и теперь снова возвращаясь къ своей роли.
-- Вы не можете судить правильно о женской любви... Вы... простите, я буду говорить прямо -- вы, конечно, никого еще не любили, и это понятно, вы такъ молоды,-- сказалъ Николай Александровичъ, одушевляясь разговоромъ.
-- Я?..-- произнесла Соня, останавливая на немъ свои глаза и будто удивляясь его вопросу,-- зачѣмъ вамъ это знать?
-- Простите, но это не простое любопытство. Это... Впрочемъ, не отвѣчайте, если не хотите. Я такъ спросилъ, невольно...
-- Почемъ вы знаете, быть можетъ, я была влюблена. Этого не говорятъ. Вотъ вы бы не сказали, если бы я у васъ спросила объ этомъ.
-- Нѣтъ, отчего же, я бы сказалъ. Что тутъ такого?
-- Ну скажите...