"Конечно..." -- сказалъ онъ мысленно себѣ, отвѣчая на какой-то возникшій въ его умѣ вопросъ. Онъ посмотрѣлъ на себя въ зеркало и, нахмурившись, отвернулся и сталъ ходить взадъ и впередъ.
Теперь -- кто ей теперь нравится, какъ бы я желалъ это знать. Какъ бы я хотѣлъ быть имъ,-- подумалъ онъ. Онъ прошелся нѣсколько разъ.-- Какъ она молода и прекрасна. Неужели это то? -- подумалъ онъ, ощущая въ себѣ новое неуяснимое чувство какого-то счастья, жизни, сумасшествія.-- Быть не можетъ.-- Онъ сказалъ это себѣ, но въ глубинѣ души почувствовалъ, что это уже совершилось, и ему оно было пріятно и страшно. И онъ не сталъ больше объ этомъ думать, а сѣлъ въ кресло и сталъ припоминать ее, ея слова, движенія, радуясь чему-то пріятному, что было уже въ нихъ, и тому, что это пріятное и прекрасное сейчасъ снова, лишь она войдетъ, начнется. Онъ облокотился на столъ рукой и шепталъ про себя: "какъ хорошо, хорошо"!..
IX.
Войдя въ уборную, Соня подошла къ зеркалу, посмотрѣла на себя спереди, полуобернулась, поправила ленточку и улыбнулась себѣ. Идти назадъ къ Николаю Александровичу она не хотѣла. Послѣ долгаго разговора съ нимъ, который она вела безъ всякаго удовольствія, она испытывала радость освобожденія отъ узъ, связывавшихъ ее. Она прошлась нѣсколько разъ по уборной, подошла къ двери, которая выходила въ аванъ-залъ, и стала смотрѣть на проходящихъ. Хорошенькій, очень молодой, только что выпущенный изъ училища офицеръ, знакомый Сонѣ, вошелъ въ столовую, блестя золочеными украшеніями новаго сюртука. Увидѣвъ Соню, онъ улыбнулся и, звеня шпорами и скользя въ тактъ доносившимся звукамъ вальса, подбѣжалъ къ ней.
-- Пойдемте танцовать, Софья Николаевна,-- издали закричалъ онъ ей веселымъ молодымъ голосомъ, сжимая ей крѣпко руку, когда подошелъ ближе.
Соня покачала головой.
-- Что, вы не хотите?.. Почему?
-- Такъ, не хочется.
-- Да не можетъ быть! Вотъ удивительно, чтобы молоденькая барышня не хотѣла танцовать. И вдобавокъ такая хорошенькая,-- сказалъ онъ просто и прямо, глядя на нее добрыми смѣющимися глазами, увѣренный въ томъ, что нельзя сердиться на его комплименты.-- Вотъ ни за что не повѣрю, идемте, право, а?..
Если бы кто-нибудь изъ мужчинъ сказалъ Сонѣ то, что сказалъ этотъ офицеръ, то Соня бы разсердилась. Но съ этимъ молоденькимъ веселымъ офицеромъ у Сояи съ перваго же дня знакомства установились такія простыя отношенія, что Соня не могла себѣ представить, какъ бы она стала сердиться на него, до того онъ былъ простой, добренькій офицеръ. И не только съ Соней -- со всѣми барышнями онъ былъ въ такихъ простыхъ, дружественныхъ отношеніяхъ, такъ что его даже не считали мужчиной, а просто кавалеромъ для танцевъ.