-- Что-жъ, уѣзжайте! -- сказала она, наконецъ.-- Быть можетъ, такъ будетъ лучше.-- Она опять взяла книгу, разсѣянно перевернула нѣсколько страницъ и задумчиво посмотрѣла въ сторону.-- Только одно я хотѣла бы вамъ сказать: мнѣ жаль, что вы уѣзжаете. Я не хочу, чтобы вы, уѣзжая, питали ко мнѣ непріязненное чувство, именно вы. Я не виновата ни въ чемъ. Я къ вамъ очень хорошо отношусь... Да, можетъ быть... слишкомъ хорошо...-- прошептала она.-- Впрочемъ, все равно, уѣзжайте. Какъ вамъ угодно.
-- Такъ до свиданья...-- сказалъ онъ, не прощаясь съ ней сейчасъ, но относя это слово къ предполагаемому будущему.
Софья Николаевна, какъ бы не слыша его словъ, откинулась на спинку качалки. Лицо ея было задумчиво и грустно. Прелестные глаза ея смотрѣли вдаль и не видѣли.
-- Знаете что, дайте мнѣ вашу карточку на память,-- сказала она слегка дрожащимъ голосомъ.
-- Зачѣмъ она вамъ? Для васъ вѣдь она ничего не значитъ.
-- Если я говорю, значитъ хочу имѣть. Какъ вы ничего не понимаете...-- прошептала она. И звукъ ея голоса, и глаза, смотрѣвшіе на него, не оставляли больше сомнѣній.
"Неужели?" -- спросилъ онъ себя, и радость вдругъ охватила его волной. Онъ прошелся нѣсколько разъ, чтобъ скрыть свое волненіе.
-- А какъ бы это могло быть прекрасно, если бы вы иначе ко мнѣ относились...-- сказалъ онъ вдругъ, снова усаживаясь такъ близко отъ нея, что головы ихъ были почти рядомъ.
-- Ничего не могло быть и не будетъ прекрасно..... Но... какъ вы ничего не понимаете!.. -- тихо сказала она, откидываясь назадъ. Она опять покачалось нѣсколько разъ и потомъ остановилась. Что-то боролась въ ней, и лицо ея выразило эту борьбу: что-то нѣмое, жалкое, просящее было въ немъ,-- не то страхъ, не то сожалѣніе и нерѣшительность, не то нѣжность и любовь къ нему.
-- Слушайте, я скажу вамъ все. Но тогда прощайте. Вы сейчасъ уходите.